Единственное украшенье — Ветка цветов мукугэ в волосах. Голый крестьянский мальчик. Мацуо Басё. XVI век
Литература
Живопись Скульптура
Фотография
главная
Для чтения в полноэкранном режиме необходимо разрешить JavaScript
ОХОТНИК НА МАЛЕНЬКИХ РАБОВ
ИСТОРИЯ ПОРАБОЩЕННОГО МАЛЬЧИКА
перевод Axel Nimund@2015 (Книга I, Книга II: части 1-6); Метелица@2016 (Книга II: части 7-14, 18); bl-lit (Книга II: часть 15-17)
1 2

КНИГА ВТОРАЯ

Варвик - Полномочный Агент Отдела Возврата Собственности - потерпевший сокрушительное фиаско в попытке быстро разбогатеть (см. Книгу 1), прилагает все усилия, чтобы поправить дела.

Персонажи:

Вильям Варвик - профессиональный охотник за головами или, по-другому, Полномочный Агент по Возврату Собственности.
Роберт "Бобби" Джонс - 14-летний свободный мальчик.
Тимми - 12-13-летний Порабощенный мальчик.
Клайв Вильямс (хозяин) и его сын Ричард Вильямс двенадцати лет.

ЧАСТЬ 1

- Привет, мистер Варвик! Мы поедем сегодня покупать велосипед? - выпалил Роберт Джонс, не дожидаясь, пока я отопру ворота и впущу его.

 Он стоял, перегнув ногу через раму своего старого потрепанного велосипеда. От волнения он покраснел, ветер развевал густые волосы - почти идеальный образец одного из лучших свободных мальчиков!

Я открывал ворота, а на душе было гадко: я обещал ему новый велосипед, а ведь он так сильно его хочет...

 Я все ему рассказал. Как богатые американцы Бергены относились к Питеру как к сыну, вопреки тому, что он Порабощенное отродье. Как мальчик сбежал к своей настоящей матери. Как я забрал его и договорился с Бергенами вернуть раба за семь с половиной тысяч. И, наконец, как все пошло прахом - меня ограбили и заодно испортили машину.

 В свои четырнадцать Роберт считал себя слишком большим, чтобы плакать, но я видел, как заблестели его глаза, когда он понял, что велосипеда ему не видать.

 Я поспешил рассказать о звонке умоляющего испуганного мальчика и о возвращении Питера, голого, напуганного и раскаявшегося.

- Почему он вернулся? - спросил Роберт. - Ведь он был в безопасности, с теми людьми, которые его совсем испортили. Так почему?

Я пожал плечами.

- Не знаю, Роберт, - ответил я, - когда мальчика Порабощают и должным образом «ломают», он перестает думать и чувствовать как мы с тобой. Может он соскучился по члену? Для него это как наркотик, и чтобы его получить, он пойдет на все и все вытерпит.

- В общем, не важно, почему шлюшка вернулась, - сказал Роберт, и лицо его озарила улыбка, - главное, что он вернулся. Маленькая проститутка по горло будет сыт членами, хочет он этого или нет. Он лучший, кого мне доводилось трахать.

Я кашлянул и сказал извиняющимся тоном:

- Мне жаль, Роберт, но я боюсь, Питер сейчас не в лучшей форме вообще для чего-либо.

Повернувшись, я повел Роберта к ряду открытых клеток, стоявших вдоль одной из стен двора. Я даже не позаботился запереть дверь клетки с Питером: в ближайшем будущем маленькая шлюшка не был в состоянии вообще передвигаться. Распластавшись, он лежал лицом вниз. Кровь сочилась из многочисленных рваных ран, оставленных кнутом поперек плеч, спины и зада.

- Это нечестно! - воскликнул Роберт. - Вы прокатили меня с велосипедом, несмотря на обещание, так могли хотя бы дать трахнуть Питера! Ну нафига было его так пороть?! Ведь можно было подождать, пока я с ним...

- Если хочешь, можешь поиметь Тимми, - предложил я, стараясь успокоить мальчика. Вообще-то говоря подобное, я и не надеялся, что это сработает: Тимми трахают уже четвертый год и, конечно, он не сравниться по свежести и привлекательности с девятилетним Питером.

 Я взглянул на Тимми, стоящего на коленях у двери в клетку, и уловил какое-то быстрое движение. Мальчик стоял в отличной позе Порабощенного отродья: спина прямая, руки по швам, колени широко разведены, так что зад и яички почти касаются земли. Его обрезанный мальчишеский членик стоял и подрагивал, демонстрируя его блядскую испорченность так же хорошо, как металлический ошейник, защелкнутый на его шее, или клеймо раба, выжженное на его заднице каленым железом. Приглядевшись, я увидел что руки его у паха, и пальцами он теребит свой стручок.

- Тимми! - воскликнул было Роберт. По его голосу было понятно, что он думает обо всем этом. Взглянув на мое лицо, Роберт замолчал.

 Несколько секунд я стоял, молча глядя на Тимми и позволяя ему вообразить, что я не заметил его проделки. Но молчание затянулось, и под моим взглядом мальчик беспокойно заерзал.

- Принеси-ка мне плетку для яичек, Тимми, - сказал я подчеркнуто мягко.

Едва сдерживая рыдания, мальчик вскочил и понесся в дом. Он знал, что лучше не спорить и не умолять.

 Быстро взглянув на Роберта, я заметил, что обида и огорчение, омрачавшие его обычно такое счастливое и безмятежное лицо, уступили место выражению нетерпеливого предвкушения. Вместе с очень крепким продолговатым бугорком, появившимся на его шортах - это показывало нарастающее возбуждение. О шортах Роберта нужно сказать отдельно: этакая мешковатая дрянь с удлиненными штанинами, пришедшая на смену нормальным шортам еще до Первой патриотической, и которую давно пора бы заменить на что-то более привлекательное.

Меня очень раздражало поведение Тимми. Это было грубое нарушение одного из основных догматов Закона Порабощения, который гласил, что раз отродье Порабощено, то оно существует только для рабского труда и ублажения хозяина. Со стороны Тимми, который предпочел свое удовольствие моему, это была форма воровства, если не сказать открытый бунт. Однако, с другой стороны я был даже рад, что появилась возможность отвлечь Роберта от грустных мыслей о новом велосипеде и моем нарушенном обещании.

 Нам не пришлось долго ждать. Тимми быстро прибежал и, запыхавшись, упал на колени у наших ног. Обеими руками он протянул мне плетку, которой я усмирял тягу к разврату - его и других отродий, попадавших ко мне. Полдюжины кожаных хлыстов по полметра каждый, с крепко приделанными деревянными наконечниками на мой взгляд - не особо устрашающая вещь. Продавец настойчиво предлагал такую же, только с металлическими наконечниками - и в полтора раза дороже - уверяя, что она без особого труда сможет напрочь разнести яички отродья. Но я отказался, потому что расплющить яички в мои планы не входило - только наказание. А судя по слезам, катившимся по щекам хнычущей шлюшки - для него и эта плетка была более чем страшна.

- Тимми, раздвинь ноги шире, - мягко сказал я.

Крайне редко имеет смысл кричать на раба, которого собираешься побить. Обычно я думаю, что гораздо эффективней говорить тихо и мягко, иногда даже доброжелательно. Так до них доходит, что наказание идет не от гнева или прихоти, которые рано или поздно пройдут, а что оно является тщательно взвешенным и неизбежным следствием их проступков.

- Руки по швам, - продолжил я, принимая из его рук плетку. - Приподними яички чуть выше, - приказал я, подталкивая его в промежность носком ботинка.

- Тимми, - сказал я с огорчением, - мне очень грустно видеть, что ты неблагодарная маленькая проститутка. Я забочусь о тебе, кормлю тебя, даю крышу над головой и что я получаю взамен? Ничего. У тебя нет ничего. Ты ничто, дерьмо, мерзавец как и прочие ленивые грязные Порабощенные воришки. Все что я могу, так это использовать твое жалкое тело, а теперь ты меня и этого лишаешь. Ты гадкая испорченная шлюшка, и поэтому мне придется тебя наказать.
Я посмотрел на мальчика, стоящего на коленях, с опущенной головой, с голыми плечами, содрогающимися от рыданий.

- Хозяин, простите, хозяин, - проскулил он.

Я громко вздохнул.

- Тимми, - снова огорченно, - Ну конечно, ты просишь прощения! Ты просишь прощения, потому что был пойман, и знаешь, что будешь наказан. Тебе придется научиться быть лучше.

- Может быть, Роберт, - продолжил я, - ты преподашь Тимми урок?

 Роберт завороженно протянул руку, взял у меня плетку и обошел стоящего на коленях мальчика, чтобы оказаться впереди него. Крепко ухватив рукоять, Роберт хлестнул по земле, примериваясь, а затем прямо по промежности мальчика. Кожаные шнурки ударили прямо по безволосым яичкам, а деревянные кончики поразили самые чувствительные и потаенные места его тела.

Тимми пронзительно взвизгнул, ухватился за яички и рухнул на землю вперед головой. Его нагое тело трясло от плача.

 Не требуя невозможного, я дал ему пару минут, перед тем как приказать занять прежнюю позицию. Жалобно скуля, он выпрямился. Мы с Робертом прыснули, когда увидели его лицо, от боли и страха ставшее весьма комичным.

- Руки по швам, Тимми, - приказал я. Роберт подкрепил мой приказ ударом плетки по заду отродья, достав кончиками хлыстов его кулаки.

Тимми отдернул руки от паха.

- Хозяин... - начал он, и тут Роберт прервал его мольбу новым ударом плетки в промежность.

Мне пришлось зайти сзади и поднять Тимми в прежнее положение.

- Пожалуйста, - скулил он, - пожалуйста, хозяин, я никогда больше не буду трогать себя, хозяин, пожалуйста...

- Мы должны быть уверены, Тимми, мы должны быть уверены, - спокойно сказал я ему.

Крепко схватив, я с силой отвел руки мальчика от его яичек. Роберт ударил еще дважды, поражая пах отродья. Тимми конвульсивно трясся у меня в руках.

Когда я разжал руки, он рухнул на бок, сжавшись в захлебывающийся от плача несчастный комок.

 Взглянув на Роберта, я заметил, что бугорок на его шортах заметно вырос. Просунув левую руку под резинку, Роберт пошел к клетке, в которой лежал Питер. Роберт стоял, глядя на израненное тело мальчика, а его рука вовсю гуляла в штанах.

- Мистер Варвик, я знаю, что это будет стоить денег, - начал он вкрадчиво, - но Питер заводной малый. Может, вызвать для него ветеринара?

- Я даже не знаю, Роберт, - с сомнением ответил я, - можно, конечно, но отродье все равно может подохнуть, и получится, что я напрасно потрачу деньги.

Я слегка толкнул Питера ботинком под ребра. Он слабо пошевелился и застонал.

- Шлюшка все еще в сознании, - заметил я, - думаю, надо оставить его на некоторое время. А дальше только два варианта: или ему станет лучше, или нет.
- Хотя, сейчас все стало так тупо, - мрачно продолжил я, - Если он умрет, надо будет возиться с бумагами... А судя по всему, отродье вполне может подохнуть.

 Я на секунду прервался, предаваясь хмурым мыслям обо всех этих дополнительных правилах, которые навводили за последний год добросердечные Либералы и Добродетели, будь они прокляты. Если так и дальше пойдет, нужно будет получать разрешение, чтобы просто выпороть раба.

- Так что, Роберт, - сказал я, очнувшись от грустных мыслей и пристально разглядывая холмик на его шортах, - позволь Тимми помочь тебе.

Я вернулся к Тимми, все еще плачущему лежа на земле. Наклонившись, я взял его за ухо и поставил на ноги.

- Я знаю, что ты невысокого мнения о его заднице, - продолжил я, - но он отлично управляется ртом.
- Тимми, - я сильно крутанул его ухо, чтобы привлечь внимание, - ты покажешь хозяину Роберту, как ты благодарен за преподанный тебе урок, и сделаешь ему отличный минет. Иначе придется еще тебя поучить.

Повернув, я пинком направил его к свободному мальчику. С трудом удержав равновесие и подлетев к Роберту, Тимми упал на колени к его ногам и торопливо начал расстегивать на нем шорты. Через несколько секунд его лицо утонуло у Роберта в паху.

 Я смотрел на них, свободного мальчика, стоявшего прямо и гордо, и нагое отродье, жавшееся у его ног. В правой руке Роберт все еще держал плетку. Кожаные хлысты гладили тощие плечи и узкую спину мальчика, кончиками лаская его обнаженный зад. В этот момент они выглядели как воплощение Системы Порабощения, ее силы и, конечно, красоты.

 Тимми выполнял задание с восхитительными энтузиазмом и смирением. Конечно, хорошая порка частенько улучшает старания шлюшки: его губы становятся мягче и нежнее, его язык - быстрее и проворнее.

 Роберт коротко и часто задышал. В момент, когда он извергал свое мальчишеское семя глубоко в глотку Тимми, оба мальчика казались единым целым. Я видел, как ходило горло маленькой потаскушки, пока он отчаянно старался все проглотить.

Затем Тимми отстранился, облизывая остатки семени с губ, напряженно глядя в лицо Роберту.

- Ну, и как показала себя шлюшка? - спросил я.

На лице отродья, ожидавшего вердикта Роберта, было настолько забавное выражение тревоги, что я едва сдерживался от хохота.

- Неплохо! - сказал Роберт.

На лице Тимми появилась широкая улыбка, в которой сквозило облегчение и даже оттенок гордости.

- Спасибо, хозяин, - сказал он, наклоняясь  поцеловать ногу Роберта в спонтанном порыве благодарности.

 Глядя на его поднятую открывшуюся задницу, я увидел капли крови там, куда попали наконечники хлыстов. Это требовало обработки и лечения. Конечно, Тимми не понравится, что сильный антисептик будет щипать и жечь, однако, я был ответственным хозяином, и это нужно было проделать, но могло потерпеть и до вечера.

- Шевелись, кусок дерьма, - сказал я, толкая Тимми ногой, - это не лагерь отдыха для ленивых рабов! Нужно сделать еще кучу работы.

Обернувшись и последний раз одарив Роберта благодарной улыбкой, Тимми ускакал в дом.

- У него останутся шрамы, если он поправится? - спросил Роберт.

Он опять беспокоился о Питере. Мальчик, видать, действительно хорош, раз так зацепил парня.

- Молодая плоть быстро и хорошо заживает, Роберт, - успокаивающе ответил я. - Я обработаю его раны, через пару недель и следа не останется. Ну, может быть, несколько бледных полос, которые и не заметишь, пока не присмотришься. И в сексе он станет куда лучше.

- Он и до этого был очень хорош, мистер Варвик...

- Он будет даже лучше, Роберт. Более тихим, ну, может, дерганее, зато внимательнее и ласковее. После хорошей порки отродья всегда становятся лучше. И, знаешь что: я скажу Тимми попробовать дать Питеру теплого молока. Если получится, то получиться, а если нет - всегда есть другие.

- Это так, мистер Варвик, - сказал Роберт, улыбаясь своим мыслям.

Он взял велосипед, а я пошел проводить его до ворот.

- И я больше не думаю о горном велосипеде, мистер Варвик, - сказал Роберт, залезая на свою старую развалюху.

 Раб, присевший у обочины, снаружи дома, что-то крикнул ему, протянув руки. Не сомневаюсь - выпрашивал еду. Почему-то отродьям кажется, что если у них пустые желудки - это автоматически дает разрешение на поиск неприятностей.

 Повернув и поравнявшись с рабом, Роберт ударил его по голове и поехал дальше, оставив того ползать на земле. Я одобрительно улыбнулся - Роберт и вправду превосходный парень, лучший образчик свободного мальчика. Я взглянул на раба. Эта скотина неплохо выглядел: навскидку, около 14-ти лет, темные вьющиеся волосы, отличное телосложение. Не толст. Рабы вообще не бывают толстыми, может быть, за исключением городских шлюх, которые могут добраться до мусорного ведра хозяина.

- Хозяин, - позвал он меня.

- Исчезни! Убери отсюда свою ленивую тушу, животное! - крикнул я, угрожающе занося руку. Если дашь слабину - вокруг тебя их будет орда, слетятся как мухи на варенье.

- Хозяин, пожалуйста... У меня кое-что есть для вас, - снова сказал он.

ЧАСТЬ 2

Это меня немало позабавило! Сама мысль о том, что Порабощенное отродье, у которого нет вообще ничего, может что-то предложить свободному гражданину, была сама по себе более чем странной! А наглость мальчишки поразила меня настолько, что я было собрался вбить в него хоть чуточку уважения, но пришедшее мне в голову внезапное объяснение этого поведения остановило меня. Его же послал хозяин, скорее всего с каким-то сообщением, вот оно-то для меня и было! А вернее всего, что мальчик непроходимо туп, настолько, что не смог даже внятно объяснить.

- Поторопись передать сообщение и убирай отсюда свое тощее тело, проститутка, - отрезал я, - наверняка твой хозяин может найти тебе применение, но вот какое - для меня это загадка.

- Пожалуйста, хозяин, - раб бочком подвинулся ко мне, улыбаясь заискивающе, если не сказать нервно, - это не сообщение. Я знаю что-то, что может принести вам много денег, и, хозяин, мне нужно торопиться, потому что меня послали за посылкой на почту. Если я задержусь, они заподозрят неладное и захотят выяснить, где я был.

 Конечно, мне следовало бы побить мальчишку за его наглость и отправить восвояси, но после недавнего провала я катастрофически нуждался в деньгах.

- И что же это? - спросил я.

Отродье упал на колени.

- Пожалуйста, хозяин, - сказал он с отчетливой дрожью в голосе, - вам придется кое-что сделать до того как я скажу.

- ПРИДЕТСЯ?! - взорвался я и залепил ему звонкую оплеуху, уронив его боком в грязь. - ПРИДЕТСЯ?! У тебя хватает дерзости говорить свободному гражданину, что ему что-то ПРИДЕТСЯ сделать? Да тебя нужно учить манерам! Ничего, попробовав кнута, ты быстро придешь в чувство! Ты не будешь так самоуверен, когда твои плечи будут разодраны в кровь!

Наклонившись и ухватив его за ошейник, я поставил его на ноги.

- Очень много денег, хозяин, и вы не сможете заставить меня сказать, - выдохнул он, пока я заволакивал его во двор.

И снова фраза «много денег» притянула мое внимание. Конечно, его утверждение про то, что я не смогу заставить его говорить, было весьма сомнительным. Это с всем-то, что было в моем распоряжении?! Кнут - чтобы он истекал кровью, каленое железо - чтобы жечь тело, тиски - чтобы раздробить кости, клещи - чтобы вырвать ногти и зубы. И все это я свободно мог применить к любому непокорному рабу. Но с другой стороны, это отнимет время и не даст уверенности в правдивости его слов.

 Возможно, проще узнать, что ему надо, и пообещать это? Если ты обещаешь что-то рабу - это вовсе не обязательно выполнять. Обещания для равных, а рабы были скорее имуществом, чем личностями.

- Ну ладно, что это за великий секрет? - сказал я, переставая тащить его к месту для порки. - Рассказывай, и тебе же будет лучше, если это что-то стоящее, иначе я кнутом шкуру с тебя спущу.

- Вам придется сначала сделать две вещи, и только потом я скажу.

Я снова застыл, пораженный безрассудством отродья. Однако, что бы он ни захотел, это не может быть чем-то значительным. Набить живот помоями - о чем еще может думать Порабощенное отродье при его невежестве и лишениях?

- Хорошо, - сказал я, выходя из ступора. Было отвратительно опускаться до того, чтобы торговаться с отродьем, но так было нужно. От моего внимания также не ускользнуло, что наглый маленький поганец перестал называть меня «хозяин». Я пообещал себе, что он получит очень длинный и болезненный урок хороших манер, как только я получу от него информацию.

- Сначала выкупите меня у моего хозяина.

Ну-у, даже с моими нынешними скромными возможностями это было нетрудно. Здоровое молодое животное, симпатичный, но ничего особенного. Таких десятки. Навскидку, до освобождения ему оставалось года два рабства. Не больше пятидесяти фунтов. Ладно, сейчас у меня не было и пятидесяти фунтов, но для таких случаев есть банк. Я, в конце концов, Полномочный Агент Отдела Возврата Нового Порядка и имею определенный вес в обществе.

- Кто твой хозяин, мальчик, и где он живет?

- Вы сможете встретиться завтра на Охоте, у него есть пара мальчиков-бегунов. Молодой хозяин и я тоже там будем.

 Я подергал себя за ухо. Охота на мальчика и мальчики-бегуны стоят денег и немалых! Так было не всегда. До Первой Патриотической Войны никто не слышал про Охоту на мальчика. Была охота на зайца, но она была незаконна, проводилась тайком и зачастую с плохими последствиями. Охота на мальчика появилась вскоре после успешного завершения войны. Первое время у этого занятия была сомнительная репутация, которой не способствовало продолжающееся использование гончих собак, неизменно настигавших цель, что напрочь убивало весь интерес. К тому же отродья-приманки быстро выдыхались. Замена гончих мальчиками-бегунами восстановила утраченный интерес. А появление в журнале «Hello» фотографий мероприятия с участием королевской особы, и вовсе положило начало к вовлечению в это занятие богатых и знаменитых.

Когда спорт становится модным - он становится дорогим. Бегуны, изначально просто сильные и длинноногие рабы (что предполагает отродья в последние два года рабства), купленные когда-то за несколько фунтов, стали теперь очень дорогим продуктом четырехлетних интенсивных тренировок. Агенты топовых тренеров и владельцев зачастую присоединялись к Поработителям, регулярно наведываясь в города и села, в желании обнаружить перспективных бегунов среди лучших свежих рабов. Лучшие из мальчиков-бегунов на пике своей формы могли принести много тысяч фунтов на аукционе. Логичным следствием всего этого был рост числа людей, желавших заработать на этом, занимаясь разведением бегунов с использованием мальчиков-рекордсменов.

 Если хозяин этого отродья принадлежал к миру Охоты и владел пусть и двумя бегунами, то он был очень обеспеченным человеком. А отсюда вытекало, что если секрет отродья был о его хозяине, то это на самом деле могло принести много денег.

- Вам нужна причина, чтобы хотеть купить меня. Вы можете сказать, что я вам приглянулся и вы хотите меня трахать, - сказал с ухмылкой раб.

Хм, это могло поднять цену. Какой владелец не повысит цену по такому поводу? Однако я не мог придумать другую причину, да и банк будет на моей стороне. По всему выходило, что потенциальная прибыль намного превысит затраты.

- Он продаст, не сомневайтесь, - продолжило отродье, с намеком на горечь в голосе, - за ужином вчера вечером хозяйка говорила, что я стал слишком большим для дома и слишком много ем. Она надеется сэкономить деньги, продав меня и купив раба-первогодку. Еще она сказала, что рудники должны дать за меня хорошую цену, потому что я сильный. А ведь я был у них с самого Порабощения...

 Теперь горечь в голосе маленького раба была отчетливо различима, вот только я не мог понять причину. Отродья ведь вырастают за шесть лет даже на скудном пайке. Хрупкий восьмилетний мальчик на момент, когда раскаленное железо Поработителя прижигает его задницу, значительно вырастает за шесть лет, а еще остается два года до окончания рабства. Я считаю, вы вряд ли найдете домовладельца, который будет терпеть у себя неуклюжего олуха четырнадцати-пятнадцати лет, шумного и портящего вещи. Тем более, когда он может легко поменять его на прекрасного свежего маленького восьмилетку. Когда есть готовый рынок сбыта подросших отродий, состоящий из угледобывающих компаний, потребление рабов которым растет почти так же быстро, как и потребление угля электростанциями.

 Ну да, жизнь в шахтах была трудна и зачастую коротка, но он всего лишь раб. Чего он хотел? В любом случае, он должен быть благодарен за шесть лет легкой жизни, что были до этого момента. Несомненно, с двумя мисками отбросов в день, легкой работой, редким сексом с хозяином и случайными порками исключительно для поддержки тонуса. И не похоже, что его хозяин будет скучать по рабу, если тот не доживет до даты освобождения. За последнее десятилетие не каждое отродье пережило процесс освобождения, чтобы насладиться свободой.

Что бы там раб себе думал или чувствовал - это было не важно. Важно было, что на этом вроде бы можно заработать.

- Ну, хорошо, - сказал я, - а какая вторая вещь?

- Рекомендуйте меня в Кадеты Полиции Нового Порядка.

- Что?! - потрясенно воскликнул я. Стать кадетом было для отродья единственным стопроцентным путем для снятия статуса раба. И это было доступно лишь рабам, показавшим полное подчинение хозяину и находящимся в отличной физической форме.

- Рекомендуйте меня в Кадеты Полиции Нового Порядка, - спокойно повторил он.

 Со временем меня посетила удобная мысль, что я могу пообещать отродью все что угодно, но у меня нет абсолютно никакой необходимости делать все это.

- Уговорил, - сказал я, - я сделаю все это, а теперь скажи, что за секрет принесет мне много денег?

- Напишите рекомендательное письмо Начальнику Отдела Набора Полиции Нового Порядка, и после того, как я его отправлю - я расскажу вам.

- Как вообще ты узнал об этом способе? - спросил я.

- Это было в выпуске «Slut Boy» за прошлый месяц (один из многих цветных, скверно напечатанных на дешевой бумаге пошлых журнальчиков, полных красивых простых историй о хороших хозяевах и преданных рабах - прим.авт.). – «Этот раб спас маленького сына хозяина от пары доберманов, самоотверженно прогнав их палкой от метлы. Он рассказал, что его хозяин написал рекомендательное письмо, но он его не взял, потому что хотел остаться с любимым хозяином».
- Жалкая маленькая дешевка, - добавил гаденыш. Он и в самом деле был ужасной мелкой тварью.

- А откуда я знаю, что ты действительно знаешь что-то ценное? - спросил я. - И что если я напишу тебе письмо, а ты сбежишь, и я тебя больше не увижу?

- Я не собираюсь сбегать. Я что, собираюсь потерять возможность стать кадетом? И пока вы не спросили, откуда знаете - я останусь с вами, пока меня не заберут в кадеты, поэтому мне же лучше, если секрет будет ценным, правда?

 Мне не нравился тон отродья, но пока я ничего не мог поделать. А самое неприятное было то, что план раба должен был отлично сработать. Рекомендация Агента Отдела Возврата была очень весома для Отдела Набора. Если бы я мог написать письмо так, чтобы сделать бесполезным, а может, самое простое - просто положить чистый лист в запечатанный конверт и отдать отродью? Если это получится, я бы задал рабу порку, которая ему так нужна и которую он заслужил, сразу же, как только он расскажет свой секрет. Если я уступлю - нужно отправить максимально плохую рекомендацию, чтобы ее отклонили. Например, забыть указать конкретный пример подобающего поведения в той части, где нужно описать послушание и смирение - то, что обычно называют Ценностями Нового Порядка - тогда можно ждать отказа. И в кадеты никогда не примут мальчика, спина которого исполосована кнутом.

 Я отчетливо понял, что хочу подвесить маленького ублюдка за руки и пороть до крови.

- Ладно, - сказал я, - я сейчас напишу письмо. Ты подождешь здесь, пока не будет готово.

- Я пойду с вами, - спокойно ответил мальчик, - просто, чтобы помочь написать.
- Вы можете, - продолжал он, шагая за мной, - использовать историю про доберманов, чтобы показать им какой я хороший раб. Сработало раз - сработает и еще.

Он точно был гаденыш. Я прошел в кабинет, бурля едва сдерживаемым гневом от его дерзости.

Я подумал на секунду, что не выдержу, если он усядется на стул, пока я пишу. Но он лишь встал позади меня, тяжело сопя на ухо и более или менее диктуя, что мне писать.

 Когда я закончил, он взял письмо и отошел к окну. Мальчик стоял на свету с выражением полной сосредоточенности на лице. Губы его шевелились, когда попадались длинные слова, не соответствующие его начальному образованию. В других условиях это могло бы быть отличное шоу.

- Вроде все в порядке, - наконец сказал он, - теперь надпишите конверт и наклейте марку. Я опущу письмо в ящик по пути домой. И я не хочу, чтобы вы забыли его отправить, - вызывающе добавил он.

- У меня нет марок, - сказал я, не думая, что это сработает, но надо же попытаться.

- Дайте мне денег, я куплю на почте, - ответил он.

Я достал из кармана фунт и передал ему.

- Сдачи не надо, - сказал я улыбаясь.

- Хорошо, - заверил он с раздражающей самоуверенностью, видимо думая, что сделал меня. Придется признать, что пока так и было.

 Я написал на конверте «Начальнику Отдела набора. Подразделение по персоналу. Полиция Нового Порядка» и передал ему.

- Спасибо, - сказал он. - Увидимся завтра на Охоте.

 Он вышел, а я, взяв палку, пошел искать Тимми. Мне нужно было выпустить пар, оттянуться на ком-нибудь. В идеале, это должно было быть наглое маленькое дерьмо, которое я только что рекомендовал в Кадеты, но это не представлялось возможным. Ну а Тимми просто не повезло.

Через полчаса я вернулся в дом, а задница Тимми стала полосатой. Я расслабился и чувствовал себя готовым к испытаниям завтрашнего дня.

 Взяв телефон, я позвонил отцу Роберта, чтобы пригласить мальчика посмотреть Охоту. Я был уверен, что ему понравится. Он заслужил немного заботы с моей стороны после того, как я расстроил его с проклятым велосипедом.

 Отец Роберта с энтузиазмом согласился. Тут же я позвонил в банк, чтобы решить вопрос с деньгами. Как я думал, это будет пустой формальностью - маленькое увеличение лимита овердрафта всего лишь, но вскоре я убедился, что ошибался. Несмотря на долгие годы сотрудничества, мою уважаемую и престижную работу Агентом Отдела Возврата и того, что я просил ничтожную сумму в 500 фунтов (минимально необходимую сумму для предстоящего дела, детали которого я не мог рассказать сотруднику банка) - этот отвратительный, лишенный воображения бюрократ, эта бумажная крыса, говорил только о моих текущих долгах и необходимости скорейшего их погашения. В конце он высказал уверенность, что я приму все меры для оплаты к концу недели или предоставлю надлежащее покрытие.

 Нечего и думать - в стране финансовый бардак. Предпринимателя вроде меня повергает в уныние понимание того, что какой-то мелкий банковский клерк давит твои начинания в зародыше. А теперь еще предстоял незавидный разговор с Робертом, которому нужно было сказать, что завтра все отменяется. И это сразу после горного велосипеда! Он точно не будет счастлив, но, надо было звонить...

- Мы не пойдем, потому что банк не дает вам денег? - спросил он после моих объяснений.

- Да, Роберт. Поездка домой и починка машины после того дельца с Бергенами выжали меня досуха. Банк не дает кредит, несмотря на отличную возможность сделать денег. А я ведь всего-то хотел пятьсот фунтов.

- У меня нет пятисот фунтов, мистер Варвик, у меня только сто двадцать один фунт и пятьдесят шесть пенсов на счету, но я могу дать их вам.

 Я быстро прикинул в уме. Этого хватит на завтрашний поход с Робертов на Охоту, на покупку раба, и если повезет, еще останется на расходы на несколько дней. Тимми придется поголодать, но он и не заметит особой разницы - я не любил портить своих рабов.

- Спасибо, Роберт, - тепло ответил я. - Я тебе так благодарен! Отдам, как только у меня будут деньги. Я уверен, новое дело принесет их немало.

- Я сгоняю на почту и сниму деньги, мистер Варвик, - донесся с того конца юный голос, - но я подумал, что вместо займа вам, мне лучше будет вложиться в долю от прибыли?

- Роберт, - сказал я, откровенно пораженный таким корыстолюбием в столь юном возрасте, - точно не стоит так делать. Вложившись, ты рискуешь потерять все. Просто займи мне, я верну в двукратном размере. Так намного безопаснее и, может быть, даже более прибыльно. На этом этапе даже нельзя сказать, сколько будет, скажем, пять процентов от прибыли.

- Я все еще хочу войти в долю, мистер Варвик. Вы ведь все равно не сможете мне вернуть деньги, если у вас не будет прибыли. И раз уж я вкладываю все, то надеюсь получить равную долю, а не пять процентов.

- Ладно, ладно, - поспешно сказал я. Это разговор о деньгах был мне неприятен. Я был очень расстроен открытием столь меркантильной стороны характера моего юного друга. - Раз ты можешь дать мне денег, то обсудить подобные детали можно и чуть позже.

- Мы с папой разговаривали о бизнесе, мистер Варвик, и он говорит, что лучше все прояснить до начала и записать. Поэтому завтра я принесу деньги, а взамен мы заключим договор, что я получу половину от прибыли с них. Папа говорит, что договор всегда делается для того, что он называет добавленной стоимостью.

Я подумал «кое-что» о папе Роберта и положил трубку. Мне казалось, что он рискует, лишая мальчика беззаботного детства и забивая его голову заботой о деньгах. Еще я подумал, а могло ли соглашение быть законным? Роберт же несовершеннолетний...

 Рано утром он приехал на велосипеде; деньги он засунул в задний карман своих узких шорт. Когда я написал и подписал договор, то не мог решить, было ли это печально, потому что он был столь привлекателен, или все же хорошо, что мальчик настолько интересуется финансами.

 Роберт настаивал, что мы должны проверить, как чувствует себя Пит после жестокой, но совершенно заслуженной порки. Он был в сознании, что само по себе уже было хорошо, и жался на голом бетонном полу клетки, с ужасом глядя на меня. Порка, определенно, отлично подействовала на шлюшку.

- Он жив, - объявил я, достаточно жестко толкая его носком ботинка.

Роберт что-то тихо сказал и протянул к нему руку. Мальчик благодарно приник к ней губами.

 Солнце ярко сияло, когда мы садились в машину. Денек, судя по всему, был из тех, когда палящий зной мог резко смениться пробирающим холодом - такой типичный день Уэльского лета. Роберт - как любой обычный свободный мальчик в Новом Порядке - был одет очень легко, как раз для такого солнечного дня. Его коротенькие шорты из светлого блестящего материала и футболка сочетали в себе удобство и благовидность. Когда он садился в машину, я украдкой взглянул на него. Он улыбнулся, сверкая белыми зубами на сильно загорелом лице. Его густые волосы, выгоревшие на солнце почти добела, придавали его коже золотистый оттенок, делая его просто сногсшибательным. Не в первый раз я поймал себя на фантазиях, что имею его, как Порабощенного. Ошейник опоясывает его тонкую шею, двойной изгиб клейма выжжен на его нежной восхитительной заднице - высшем объекте моих желаний.

 Прогоняя все эти мысли прочь, я включил передачу и тронулся. В отличие от шоссе, дороги были забиты толпами тяжелогруженых рабов, собранных зачастую длинными колоннами, иногда - маленькими группами. Порой они были запряжены - вплоть до дюжины - в тяжелые повозки. Солнечный свет играл на их потных телах.

 Серия нефтяных кризисов, предшествовавших Первой Патриотической, вкупе с внезапным развитием Нового Порядка радикально изменили всю экономику транспорта. Постоянно повышающаяся цена нефти сделала моторный транспорт (и многие другие энергозависимые отрасли промышленности) слишком дорогим для перевозок всего, за исключением наиболее дорогих предметов роскоши. Некоторое время даже казалось, что последствия нефтяного кризиса для цивилизации, так зависящей от производства и транспорта, посеют хаос и разрушения. Однако отличная адаптивность, гибкость и изобретательность человека оказались на высоте. И как всегда, нашелся бизнесмен с даром провидца, который в кризисе старой системы разглядел новые возможности. И пока остальные смотрели на орды нищих детей, отчаянных и голодных, грозивших поглотить города и деревни, как на начало неизбежной катастрофы, у него хватило воображения и ума, чтобы увидеть в этом и решение, и перспективу. За века развития, наша цивилизация использовала самые разные двигатели. На смену лошадям пришел паровой двигатель, который, в свою очередь, был заменен на двигатель внутреннего сгорания. С истощением источников топлива пришло время найти дешевую и практичную замену. Альфонс де Кюрваль, отпрыск древних и прославленных французских дворян, и был тем гением, который понял, что настало время перемен. Рабский труд пришел на смену ДВС, появился Новый Порядок, и цивилизация была спасена.

Вообще-то говоря, в качестве транспорта использовались рабы низкого и среднего качества, однако, среди нагих пыльных шлюх попадались рабы и более высококачественные, которые, бегая рысью и погоняемые кнутом надсмотрщика, приносили прибыль даже при перевозках на самые короткие дистанции.
Вскоре фантазии, навеянные близостью Роберта, сменились на более практичные мысли.

 Национальная Охота Уэльса располагалась неподалеку от маленького городка Коубридж, милях в десяти от моего дома. Несмотря на это, у нас заняло некоторое время, чтобы добраться. Рабы знали, что дорогу нужно уступать проезжающим машинам, однако, на практике они зачастую не успевали. И хотя всегда было искушение просто ехать прямо - даже самый маленький и хрупкий из этих маленьких животных мог оставить приличную вмятину. Поэтому все, что оставалось, так это постоянно сигналить и весьма осторожно расталкивать их бампером.

ЧАСТЬ 3

 Охота, на которую мы ехали, была Открытой квалификацией Уэльского дивизиона Национального Английского Чемпионата, что было достаточно интересно. По мере приближения, движение становилось все более трудным, машины перемешивались с толпами груженых рабов, которые бесконечно плелись вдоль всех основных дорог со времен Нефтяного Кризиса. Машины, громко сигналя, медленно продвигались сквозь ряды обливающихся потом рабов, которые несли свою поклажу, согнувшись почти вдвое под ее тяжестью. Стоя в своих спортивных колесницах, запряженных парами крепких подростков, чьи натертые маслом нагие тела блестели в свете солнца, многие наездники пытались пробиться сквозь толпу, расчищая путь норовистыми ударами кнута. Нарядная спортивная одежда возбужденных зрителей, которые ехали в машинах и модных колесницах, резко отличалась от грязных, жалких, падающих с ног от усталости мальчишек-рабов, плетущихся по дороге.

 Площадь для Охоты располагалась на плоском холме к востоку от Коубриджа. Выехав из города, мы медленно поднялись на холм почти до вершины, пока дорога не перешла в просторную площадь. Здесь был плавный склон, образующий природный амфитеатр. Я помнил время, когда тут росли только кусты и папоротник. Годы труда Порабощенных мальчиков превратили это место в ровный гладкий чистый луг. В старые времена такая работа влетела бы в копеечку, а теперь стала совсем недорогой, благодаря изобилию дешевой рабочей силы - лишь одному из многих преимуществ Нового Порядка.

 У вершины всегда собирались толпы зрителей. Правее нас была площадка для пикников. В неподвижный воздух поднимались струйки дыма, вьющиеся от десятков мангалов. Я не взял с собой никакой еды, поэтому купил пару бургеров - с пинтой пива для себя и колой для Роберта - в одной из многочисленных торговых палаток. Мы уселись на скамейку прямо под солнцем, глядя на растянувшийся на полторы мили участок с короткой постриженной травой, где будет проходить Охота. Находившиеся напротив нас перила отделяли площадь от зрителей. Загоны по левую сторону от нас гудели растревоженным ульем - из грузовиков и трейлеров владельцы выгружали бегунов. Трек был усеян группами оживленно беседующих людей. Вскоре их должны были попросить удалиться, но пока им можно было слоняться, где захотят.

- Я нигде не вижу чертово отродье, - заметил я.

- Перед началом будет показ бегунов, я видел по телевизору. Наверное, он появится потом, - сказал Роберт и с живым интересом добавил, - Что там происходит?

 На площади показался старенький потрепанный Лэнд-Ровер с маленьким прицепом, похожим на трейлер. Он направлялся к маленькой кирпичной постройке в четверти мили от нас. Водитель вышел из машины и неспешно пошел назад, видимо собираясь разгрузить прицеп. Люди на треке с внезапной спешкой потянулись к постройке.

- Доставили мальчиков-приманок, - сказал я, - отсюда они побегут.

- Пойдем посмотрим! - воскликнул Роберт, опрокидывая в себя остатки колы и запихивая в рот недоеденный гамбургер.

 Торопливо жуя, он сорвался к кирпичному сараю. Я последовал за ним куда медленнее, по пути остановившись, чтобы купить «карту» - достаточно большую брошюру с программой дня, информацией о владельцах, их бегунах и всякой чепухой вроде правил и соглашений в этом виде спорта. Когда я подошел, Роберт уже исчез в толпе. Вовсю используя локти и собственный вес, я пробился вперед. Один или двое что-то хотели возразить, однако передумали, встретившись со мной взглядом. Роберта я нашел на самом краю впереди толпы. Он серьезно разговаривал с коренастым краснолицым человеком, который щедро смазывал нагое тело тощего маленького раба, стоявшего в низком деревянном ящике. Ребенок сильно дрожал и почти был готов заплакать.

- Я смазываю его, молодой сэр, - человек отвечал на тихий вопрос Роберта с ироничным ложным почтением в голосе - отличительной чертой тех, кто занят в полевых видах спорта, - чтобы у него был шанс выскользнуть, если бегуны его схватят. Почему он дрожит, вы спросили, сэр? Потому что он испуган. И вы бы были испуганы, молодой человек, если бы оказались на его месте. Правда юному джентльмену вроде вас это вряд ли доведется. Вы знаете, ЧТО сделают с ним бегуны, если поймают - а они поймают, можете не сомневаться. До того как этих рабов-приманок выпустят на поле, их много раз берут на Охоту. Они видели, как несколько мальчиков догнали, и что с ними случилось потом. Он не может не испугаться - испуганное отродье бежит быстрее. Имейте в виду - конкретно этот мальчик в курсе всего, что произойдет. Он уже был приманкой в нескольких забегах. Две Охоты - это значит шесть забегов. В этой Квалификации определят лучшую в трех забегах пару бегунов из двух. Ставлю на то, что это отродье будет в каждом забеге. И с каждым забегом его будет все легче и легче схватить, хотя бы потому, что он младше и меньше, а значит, быстрее устает. Леди и джентльмены любят, чтобы приманку ловили как можно чаще. Для бегунов это тоже полезно - поддерживает их в форме. Что я думаю о шансах этого раба быть пойманным? Ну, я точно не знаю. Может быть, в этот раз или в следующий, но рано или поздно это случится. Что я буду делать, если этого поймают? Возьму другое отродье. Ведь этот уже не сможет бегать.
- Ну, вроде все. Вылезай из ящика, шлюха!

Приказ сопроводила звонкая оплеуха.

- Том, не засунешь ли эту мелюзгу в сарай?

 Том, юноша в засаленной кепке на затылке с широкой редкозубой улыбкой, схватил трясущегося мальчика своей тонкой рукой и поволок к деревянной постройке, похожей на коробку, находившуюся в центре поля для Охоты, ярдах в десяти от нас. Ее размер был достаточным, чтобы вместить маленького сжавшегося мальчика. К открытой верхней стороне была приделана крышка. Засунув мальчика внутрь, Том с грохотом захлопнул ее.

- А теперь нужно намазать еще одного, а то вдруг этому не повезет. Идемте со мной, сэр, вы поможете выбрать.

 Заглянув через его плечо в сарай, я увидел больше десятка бритых наголо маленьких рабов, жавшихся на соломе как можно дальше от входа.

- Взгляните на них - большинство обделалось от страха. Они не хотят на следующий забег. Вот этот с металлическими браслетами на запястьях еще не готов. Та-ак, давайте-ка посмотрим, что у нас есть.

Он прошел дальше в сарай, рабы жались прочь от него.

- Возможно, этот...

 Он поймал мальчика за ухо и вытащил на свет. Все еще крепко держа ухо, он пробежался рукой по ногам отродья, ощупывая мускулы. Поджав губы и покачав головой, он выпустил мальчика.

- Думаю, можно найти получше.

Он вернулся в сарай, вытаскивая мальчиков из общей массы, бегло осматривая и отпуская.

- Вот этот вроде подходит, - объявил он после осмотра пяти или шести мальчиков, - я бы сказал, что у него есть задатки сильного маленького бегуна. Он мог бы показать спорт леди и джентльменам.
- Имя, сэр? У них нет имен, сэр. Их слишком много и живут они слишком мало, чтобы давать им имена. Вот этот, сэр, носит номер... - он повернул ухо раба и нагнулся посмотреть, - ...носит номер 541. Когда мы покупаем их, то делаем татуировку сзади на ухе и так их различаем. А с именами не заморачиваемся.
- А теперь полезай в тот ящик, мальчик, чтобы я тебя намазал. А вы, сэр, может займете свое место? До первого забега осталось не так уж долго.

- А можно нам взглянуть на ту деревянную коробку? - нетерпеливо спросил Роберт. Было ясно, что он охвачен всеобщим возбуждением и хочет узнать все, что только возможно об Охоте на мальчика.

- Конечно, можно, - ответил человек все тем же тоном, - но не выпускайте ту шлюшку наружу. Вы не должны лишать бегунов шанса поймать его.

 Мы с Робертом подошли к ящику, в который юный Том посадил намазанного мальчика. Отродье сидел внутри, сгорбившись и забившись в угол, глаза его от ужаса были широко распахнуты, он со страхом скулил. Я посмотрел на дальний конец поля, где стояли узкие ворота. Только там маленький раб мог укрыться от бегунов. Даже для меня далековато. Я представил, что для маленького мальчика, скорчившегося внутри и ждущего, когда отроют крышку, этот путь к убежищу покажется действительно очень длинным.

- Боже, мистер Варвик, - заметил Роберт, - малыш и вправду напуган. Его состояние хуже, чем у рабов на ферме перед поркой. Что его так напугало?

- Ну, Роберт, - сказал я, - пока ты разговаривал с тем человеком, который готовит рабов к забегу, я бегло просмотрел карту и теперь немного в курсе. Изначально Охота на мальчика была очень похожа на охоту на зайца. Бегунов держали в намордниках и морили голодом, так что приманка действительно бежала за свою жизнь. Но за последние годы вместе с распадом простых и ясных принципов, на которых базируется Новый Порядок, проклятые либеральные добродетели решили, что это больше неприемлемо и нашли другой способ мотивации бегунов и приманок. Они решили использовать секс. Бегунам не дают кончать неделю или больше, а в их пойло подмешивают виагру. Если они поймают приманку, их выпорют, конечно, но не раньше, чем они изнасилуют его, естественно безо всякой смазки. Для пущего страха в обрезанные члены бегунов чуть ниже головки вставлен стальной лепесток. В карте написано, что вся эта гуманность не уменьшает стремления бегунов поймать приманку или стремления приманки смыться.

 Мы с Робертом не торопясь вернулись к месту, где я оставил машину. Мы достигли зрительских мест как раз к показу бегунов. Я думаю, ничто лучше не могло бы показать развитие за относительно короткое время этого вида спорта от хобби обычного рабочего до модного зрелища. Трансформацию из тайных встреч на грязном поле нескольких людей в плащах с горсткой случайных полуголодных рабов в нынешнее дорогое зрелище, привлекающее на тщательно подготовленное поле огромную толпу фанатов, чтобы посмотреть на отборных и тщательно тренированных мальчиков, гоняющих умирающую от ужаса приманку.

 Пока рабов перемещали на стартовую позицию из загонов владельцев, из мощных динамиков лился приятный голос комментатора:

- Дамы и господа! Практически началась Открытая Квалификация Уэльского Дивизиона Английского Национального Чемпионата по Охоте на мальчика. Бегуны уже на поле. Разве не прекрасное это зрелище?

 Конечно прекрасное. Бегунов выводили на привязи парами. Каждая пара бежала рысью за ведущим на пони, которое вел бегущий впереди раб. Все бегуны были поджарыми длинноногими рабами, их загорелые тела, покрытые маслом, блестели на солнце, как и тщательно ухоженные попоны лошадей. Их руки были зафиксированы в локтях за спиной, чтобы они не могли дотронуться до членов, которые стояли мощно и гордо. Солнце отражалось в стальных лепестках, вставленных в их плоть сразу под головками.

 Каждая пара носила яркий воротник своего цвета с номером, закрывающий плечи и верхнюю часть груди. Кроме них на рабах, конечно, не было ничего.

- Мы должны поздравить владельцев, - продолжал комментатор с болезненным уважением к высшему классу в голосе, - с превосходным состоянием их доведенных до совершенства бегунов... А также сказать им спасибо, потому что без них мы не смогли бы сегодня насладиться этим великолепным зрелищем!

- Первая пара в голубых воротниках принадлежит мистеру Клайву Вильямсу, чье имя должно быть хорошо знакомо каждому истинному поклоннику этого вида спорта. Их ведет его сын - Ричард Вильямс. Номер один - Гриппер, номер два - Граспер.

- Вот же тот раб, - возбужденно воскликнул Роберт, дергая меня за рукав, - это он говорил, что знает, как заработать денег! Это он бежит впереди пони!

 Почти уверен, что это и был он. То же телосложение, та же копна темных вьющихся волос. Чтобы убедиться, я навел на него полевой бинокль. Это был он. Должен признать, что он выглядел весьма хорошо, как и пони, которого он вел. Стройные молодые ноги и гибкое тело мальчика блестели, он бежал, двигаясь с неуловимой грацией, и выглядел здоровым молодым животным на пике формы. Я заметил, что его тощую задницу пересекают три багровых полосы. Я мрачно улыбнулся: видимо, не я один счел манеры шлюхи более чем неуважительными.

 Итак, информация, которая должна была принести денег мне, а теперь и Роберту, после того, как он стал моим партнером, предположительно касалась Клайва Вильямса. Его имя мне ничего не говорило, но он должен быть состоятельным, судя по словам комментатора о его известности в мире Охоты.

 Я не мог различить его в толпе у входа для владельцев, поэтому направил бинокль на сына. Он был симпатичным мальчишкой лет двенадцати. Был со вкусом одет: жесткие светло-бежевые бриджи, темная куртка цвета хаки, на ногах ботинки для верховой езды, на голове облегающий шлем, частично затеняющий молодое напряженное лицо. В левой руке поводья, в правой - тяжелый хлыст. Я подумал, умел ли он всем этим пользоваться или это была просто показуха? В любом случае ездить верхом он определенно умел, судя по легкости, с которой он держался в седле.

- Вторая пара в красных воротниках принадлежит Сэру Роджеру Грину, чье имя более известно фанатам поп-музыки, чем поклонникам нашего доблестного спорта. Однако, он определенно отметился в этом сезоне со своими двумя мальчиками: Аттила - номер один, Аларик - номер два. Их ведущий и тренер - мистер Томас Сайкс. Они участвуют в первом забеге против мальчиков мистера Клайва Вильямса, и можно ожидать, что это будет напряженная битва.

 Комментатор бубнил и бубнил по мере того, как пары выходили на поле и выстраивались у старта. Они стояли позади пони ведущих, нервно топчась.

 Шесть всадников выехали на поле и встали по трое по разным сторонам. По толпе зрителей прошел гул, бегуны нетерпеливо заерзали. Было ясно, что охота вот-вот начнется.

- Ведущие, подготовьте к старту мальчиков мистера Вильямса и Сэра Роджера Грина, - объявили из динамиков.

Двое сопровождающих рабов быстро освободили локти мальчиков, двое ведущих направили своих пони вперед. Рабы следовали позади. Гриппер протянул было руки к своему окаменевшему члену, но Ричард Вильямс, который, должно быть, следил за подобного рода движениями, развернулся в седле и вытянул его хлыстом. Раздался щелчок, звонкий и громкий как пистолетный выстрел, сопровождаемый высоким визгом боли. Гриппер быстро убрал руки от члена. Это отвечало по крайней мере на один вопрос - мальчик знал, как использовать хлыст.

- Ведущие, поставьте, пожалуйста, мальчиков на старт!

 Ричард Вильямс и мистер Томас Сайкс выпрыгнули из седел и, схватив рабов, поставили тех на старт. Рабы парами напряженно присели у их ног в низком старте: руки на земле, голова и зад в воздухе.

 Прозвучал пронзительный свист. Дверца деревянной клетки поднялась, и оттуда пулей вылетел мальчик, помчавшись к воротам клетки на дальнем конце поля. В это же время оба ведущих спустили своих бегунов с поводка, и четверо рабов бросились вперед в отчаянной гонке за убегающей приманкой. Мальчики были больше и куда быстрее шлюшки и настигли его за секунду.

Выглядело так, что они сейчас схватят его, но топот босых ног позади как будто придал мальчику сил, и он достиг укрытия. Ворота щёлкнули прямо между ним и преследователями.

Бегуны кружили у клетки, пытаясь достать шлюшку из укрытия, пока ведущие не подъехали забрать их. Снова парами они вернулись на старт. Служащий извлек мальчика из клетки и поместил обратно в деревянный ящик в центре поля.

 Ведущие вели мальчиков трусцой позади пони. Им давали немного отдохнуть перед следующим раундом.

- Первый забег окончился ничем. Сейчас начнется второй! Ведущие, поставьте, пожалуйста, бегунов на старт!

 Мальчики снова вышли вперед, присев у ног ведущих и нетерпеливо ожидая начала. Снова раздался пронзительный свист, и шлюшка вылетел из ящика, снова направляясь к спасительной клетке. Он по-прежнему бежал со всех ног, но его бег был тяжелее и заметно медленнее, чем раньше. Бегуны преследовали его, настигая с каждой секундой. Было ясно, что они поравняются до того как он окажется в безопасности. Мальчики, очевидно, это почувствовали. Гриппер, будучи более быстрым из мальчиков Клайва Вильямса, ушел вправо, Атилла Сэра Роджера зашел с противоположной стороны. Они взяли шлюшку в клещи, отрезая путь к спасительной клетке.

 Мальчик бросился влево и со всех ног побежал к границе поля. Верховой служащий галопом нагнал его и направил назад, яростно щелкая тяжелым кнутом. Вопя от ужаса, раненый мальчишка изворачивался, как мог в отчаянных попытках уйти от преследователей. Несколько раз казалось, что его вот-вот поймают, но каждый раз у него получалось выскользнуть из захвата. Вдруг он как-то проскочил четверых мальчиков - и ворота клетки захлопнулись за ним.

- Еще один пустой раунд! Пожалуйста, поставьте мальчиков для финального и решающего забега!

- Они поймают в этот раз! Уверен, поймают! - голос Роберта охрип от восторга.

 Конечно поймают. У отродья не было шансов. Было ясно, что отчаянные попытки убежать в течение последнего раунда полностью истощили запас его сил. Выбегая из клетки, он споткнулся и с трудом поднялся на ноги, но тут бегуны настигли его. Он пронзительно закричал, когда его сбили с ног, и продолжал кричать, погребенный под телами бегунов. В бинокль я видел только беспорядочно мелькавшие конечности.

Верховые служащие явно не видели причин торопиться. Они сидели верхом, глядя на дерущихся за мальчика бегунов. Когда они, наконец, разогнали их ударами кнута, я увидел лежащее лицом вниз тело шлюшки. ИЗ его зада сочилась кровь.

Ведущие снова собрали бегунов и провели их к нам. Член Атиллы Сэра Роджера был перемазан свежей кровью.

- В третьем забеге победили Атилла и Аларик, принадлежащие Сэру Роджеру Грину! Они проходят на следующий этап соревнований!

 С темным как туча лицом Ричард Вильямс увел двух своих бегунов ко входу для владельцев. Мальчики хмуро плелись позади пони, понурившись и опустив головы, объятые страданием.  Раненый мальчик на поле пытался подняться на ноги. Падая и превозмогая боль, он полз к краю поля. Сзади подъехал древний Лэнд Ровер, в который его и швырнули. Пришло время для свежей шлюшки занять место в клетке.

- Нам лучше найти мистера Клайва Вильямса и предложить ему выкупить его раба, - заметил я Роберту, - боюсь, что если мы не сделаем этого, он может уничтожить своих рабов. Плохое настроение такая штука...

ЧАСТЬ 4

Я пошел к входу для владельцев. Роберт шел рядом, тараторя об Охоте, и как бы он хотел собственных бегунов, и как бы он выставлял их на соревнованиях. Догнали мы его на парковке у входа, сопровождаемого сыном Ричардом и тренером. Повторяющиеся хлесткие звуки ударов кнута и пронзительные визги мальчиков привели нас на открытую площадку позади парковки для трейлеров, в которых перевозили бегунов.
Толстяк, в тщательно отглаженном твидовом костюме, в шляпе, с сигарой в зубах, стоял и смотрел, как его сын занимается поркой двух его бегунов. Другой толстяк, очевидно тренер, покрасневший и потный, держал рабов (все так же в паре) на длинной палке. Ричард с оглушительными щелчками обрушивал кнут на их ноги и зады. Двое мальчиков буквально скакали и выли от невыносимой боли, отчаянно пытаясь увернуться от таких частых и хлестких ударов.

- Мистер Вильямс, - сказал я. Он неприязненно-оценивающе посмотрел на меня своими маленькими, налитыми кровью поросячьими глазками.

- Это я, - ответил он с легким носовым акцентом уроженца устья Темзы и замолчал, предоставляя мне объяснить свои намерения.

Повысив голос, чтобы перекричать шум от продолжающегося в прежнем темпе наказания, я приступил к объяснениям:

- Простите, мистер Вильямс, - я начал издалека, - что беспокою вас, возможно, не в самое подходящее время.

- Ближе к делу, - отрезал он, - говорите то, что меня заинтересует, а все эти любезности оставьте при себе. Я не люблю пустую болтовню.

- Речь о вашем рабе, - сказал я, подавив гнев, - рабе, который вел пони вашего сына на поле. Он мне очень приглянулся, и я подумал, что может быть, вы захотите его продать?

На мгновение Вильямс выпучил глаза от удивления.

- Вы говорите о Дэйви, - сказал он, быстро овладевая собой, - Я не удивлен, что вас привлекла эта шлюшка. Он с нами с восьми лет, мы с женой вырастили его и очень к нему привязались. Он стал почти членом семьи. Нам было бы жаль расставаться с ним, но я бизнесмен, и если цена меня устроит... А где это маленькое животное? Никогда его нет, когда надо! Я же послал его приготовить грузовик, чтобы отвезти этих ленивых дворняг обратно в стойло.
- Дэйви! Черт тебя подери, где ты, говна кусок?! - заорал он, не найдя раба. - Тащи свою ленивую задницу сюда, живо!
- Он будет через минуту, и вы на него сможете взглянуть, - сказал он, поворачиваясь ко мне, - пожалуйста, можете его внимательно изучить. Я не могу продавать кота в мешке. Уверен, что после подробного осмотра вы не разочаруетесь.

 Я заметил, что нечто за моей спиной привлекло его внимание, и он отвел от меня глаза.

- Я не богат, но готов дать за отродье разумную цену.

 Мне не сильно понравилось, как Вильямс начал обсуждать цену мальчика, и поэтому подумал, что будет лучше сразу установить предел. Конечно, все эти его разговоры о том, как они заботились о мальчишке, как привязались и прочее, так отличавшиеся от того, что рассказывал сам мальчик об их планах по продаже его на рудники и замене на более юного раба, были мне совершенно непонятны. Он продавец, и я ожидал, что мы будем торговаться или что-то в этом роде.

- О, конечно же нет, - его взгляд был полон презрения, - Я удивлен, что вы вообще здесь, это же игра для богатых.
- Ладно, - сказал он, обращаясь к сыну, - можешь остановиться. Отвези ленивых ублюдков домой, запряги в бороны и как следует погоняй пять часов по тренировочному полю. В следующую субботу будет еще забег, и лучше, чтобы они выиграли.

 Он снова повернулся ко мне, но его глаза вскоре снова уставились на что-то позади меня. До того, как я успел повернуться и посмотреть, на что же он там пялится - между грузовиков появился Дэйви. Он подбежал к хозяину и упал на колени. Нагнувшись, он прижался лицом к земле, а его голая задница задралась вверх. Трудно представить более унизительную позу, которая бы так явно подчеркивала полное подчинение раба его хозяину.

- Поднимись, проститутка, - приказал мистер Вильямс, жестко толкая мальчика ногой, - дай джентльмену как следует тебя рассмотреть.

 Дейви встал, опустив голову и вытянув руки по швам. Он во всем был образцом покорного и хорошо обученного раба - полная противоположность торгующемуся дерзкому маленькому гаденышу, каким он был вчера.

 Широкое металлическое кольцо охватывало основание его яичек, держа на отдалении от безволосого стручка. Его крепкий маленький член стоял и подрагивал, чуть не доставая до пупка, показывая его желание и развращенность, общую для всех рабов.

- Видите, - сказал мистер Вильямс, вытянув руку и поглаживая стоящий членик Дэйви тыльной стороной ладони, - это горячая маленькая шлюха!

 Мальчик застонал, возбужденно дрожа от прикосновений мужчины.

- И симпатичный к тому же, - продолжил мистер Вильямс, беря мальчика за подбородок и задирая ему голову, чтобы я смог его рассмотреть. Дэйви облизнул губы кончиком языка. В глазах его была похоть.

- Прелестный заводной мальчик, что ж еще вам надо? - подытожил мистер Вильямс.
- Ты любишь член, не так ли, мальчик? Ничего больше ты не хочешь, кроме члена хозяина у тебя в заднице или глотке. Скажи же джентльмену, мальчик, и не забывай улыбаться. Ты же знаешь, что я не люблю хмурых мальчиков.

- Хозяин, трахните меня, хозяин, пожалуйста. Я хорош в этом. Позвольте, я вам покажу, хозяин, - сказал мальчик почти шепотом. В его улыбке отлично сочетались сексуальное возбуждение и страх.

- Итак, проверьте его, - сказал мистер Вильямс, - и не церемоньтесь - он здесь, чтобы его использовали.

 Сделав шаг назад, я медленно обошел мальчика, получая представление о его телосложении, пропорциях, ширине плеч, груди, длине ног. Он стоял неподвижно.
Насмотревшись, я перешёл к детальному изучению его тела. Проверил волосы, кожу головы, за ушами.

- Одного коренного зуба нет, - заметил я, изучая его рот, который я заставил его открыть нажав на челюсти.

Мистер Вильямс рассмеялся:
- Я выдернул зуб клещами через несколько дней, как купил отродье. Ему было не больше восьми, и он постоянно ныл, как скучает по мамочке и прочую чепуху. Я приказал ему прекратить и выпорол пару раз, но это не помогло - рыдания, сопли, слюни - эгоистичный маленький хам. Ну, я потерял терпение и решил сделать что-то, о чем стоит плакать. Чтобы выдрать его, ушла прорва времени и поразительно много сил. Он сопротивлялся и орал как сумасшедший. Но проделав этот трюк, я больше никогда не видел, чтобы он плакал о мамочке.

 Я кивнул. Мог только представить, какую твердость и изобретательность пришлось продемонстрировать мистеру Вильямсу, чтобы отродье покорилось судьбе.

 Лимфоузлы на шее не были увеличены, под мышками никаких признаков лишая или других болезней. Я ущипнул его за сосок - мальчик вскрикнул и немного отодвинулся. Его ребра выпирали несколько больше, чем у свободного мальчика, но на них было достаточно плоти, чтобы ухватить ее пальцами. Это означало, что мальчика держали как и подобает рабу - голодным, но не голодающим.

 Я обошел мальчика и, положив правую ладонь ему на спину, сильно нажал. Он коротко вздохнул и наклонился. Он точно знал, что будет дальше. Взяв его маленькие безволосые яички, я покрутил их между пальцами.

- Давай, проститутка, - приказал я, - подними и выпяти зад,  да потяни руками за ягодицы, помоги мне немного. Ты знаешь что нужно.

Поднимая зад, Дэйви руками раздвинул ягодицы, открыв анус. Как и у всех прочих Порабощенных мальчиков, имевших непосредственный контакт со свободным гражданином, его задница была безупречна. Что-то меньшее с его стороны можно было рассматривать как неуважение с последующим образцовым наказанием.

 Мне показалось, что я вижу шрам старого разрыва с отметинами грубого шва. Прикоснувшись к этому месту пальцем, я ощутил неровность.

- Вы зашивали его? - спросил я.

- Это почти неизбежно. Я люблю как следует отыметь после их Порабощения. Так рабы узнают, чего тебе от них надо, а заодно обретаешь уверенность, что они не напридумывают всяких глупостей и не обретут дурных привычек, которые потом нужно будет из них выбивать. Однако, в восемь лет они еще очень малы. Некоторые, я знаю, ждут еще пару лет перед тем, как поиметь их в зад, но почему же я должен? Я заплатил и хочу получить то, за что заплатил. Если будут разрывы - просто зашей их! Это нетрудно, даже не нужно вызывать ветеринара.

 Я облизал указательный палец и надавил на анус отродья. Секунда легкого сопротивления. Нажав сильнее, медленно ввел палец в мальчика, почувствовал жар его тела. Кольцо мышц сомкнулось вокруг пальца, стараясь, казалось, затянуть его дальше. Я вытащил палец. Мальчик знал, что это только начало, его сфинктер подрагивал в ожидании большего. Не заставляя его ждать, я ввел в него два пальца. Мальчик тихо застонал. В этот раз пришлось нажать чуть сильнее и это заняло чуть больше времени, но вскоре я погрузил их на всю длину. Сильно надавив пальцами вниз, я повернул их внутри мальчика. Одновременно с этим я начал массировать маленький член раба другой рукой, чувствуя, как пульсирует кровь. Наконец, мускулы его зада задрожали и напряглись. Мальчишка запрокинул голову, дыхание стало коротким и прерывистым. Его член подпрыгнул у меня в пальцах, выстрелив мне в ладонь теплую липкую жидкость.

 Я сделал вид, что пытаюсь определить количество и качество семени мальчика. Я не собирался пытаться получить от мальчишки потомство, но Вильямс этого не знал. Я чувствовал, что важно действовать так же и проверять то же самое, что проверял бы любой другой, желая купить мальчика. Сделав вид, что удовлетворен, я вытер руки о зад отродья и перешел к изучению ног и ступней.

- Что ж, - сказал я, поворачиваясь к мистеру Вильямсу, - это хороший мальчик, и я бы купил его у вас, но много предложить не могу. Я бы сказал, что ему скоро четырнадцать, и он довольно сильно вырос, а вы знаете, что для подобного товара рынок невелик. Даже те люди, которым нравятся подросшие рабы, предпочитают покупать их совсем юными - так легче их обучать. Конечно, вы всегда можете продать его на рудники, им постоянно нужны рабы, потому что показатель потерь высок. Однако они не дадут вам больше двадцати фунтов за голову. Я бы немного накинул сверху и дал вам за него двадцать пять фунтов.

 Торговля была долгой и изнуряющей. Ясно было, что мы говорили о сумме, ничтожной для Вильямса, но, как и многие богатые люди, он следовал принципу «копейка рубль бережет». После взаимных оскорблений и угроз развернуться и уйти, мы сошлись на цене в тридцать пять фунтов. Сумма была грабительская, но Вильямс не соглашался на меньшую.

Оставив Вильямса считать деньги, мы с Робертом пошли к машине. Дэйви тащился позади.

 Роберт, естественно, разместился на соседнем со мной сиденье. Дэйви хотел было залезть назад, но я приказал ему лезть в клетку в багажнике. Это означало, что мы не собираемся спрашивать его о тайне, которую он обещал рассказать, пока не приедем ко мне. Я нарочно так поступил, потому что чувствовал, что это отродье подобно обезьяне с гранатой. Я хотел видеть его глаза, пока он рассказывает, и иметь возможность «приложить» к нему руки, если потребуется.

 Конечно же, Роберт засыпал отродье вопросами, пока тот, блестя глазами в случайном свете, выбирался из багажника. Я заметил, что его членик опять напряжен, несмотря на недавний оргазм. Не сомневаюсь, что у него, как и у всех прочих отродий, просто постоянная эрекция - признак полной развращенности.

- Какой секрет ты обещал рассказать нам? Что ты знаешь о мистере Вильямсе? - требовал Роберт.

- До того, как скажу, я хотел бы... - начал раб, но я заткнул его оплеухой.

 Он как раз вылезал, когда его настиг мой удар. Потеряв равновесие, он грохнулся на землю. Я впечатал ботинок ему в бок. Я не собираюсь терпеть подобную чушь от какого-то Порабощенного куска дерьма.

 Он лежал на земле, глядя на меня. В других условиях этого его взгляда хватило бы, чтобы заставить его орать под ударами кнута, но на этот раз, я решил ограничиться более мягкими мерами. Я наступил на его колено со словами «отвечай молодому хозяину, мальчик».

 Мы смотрели друг на друга. В его глазах читалось негодование. На мгновение я подумал, что он бросает мне вызов, но мальчик опустил глаза.

- Ричард не сын мистеру Вильямсу, - сказал он, надувшись, и добавил запоздало и неохотно, - хозяин.

Я подумал, что отродье как обычно получит пользу от хорошей порки.

- И это твой большой секрет? - с отвращением воскликнул Роберт. - И что?

В его голосе послышалось разочарование. Конечно, он думал, что его деньги, которые он дал мне для покупки Дэйви, выброшены на ветер.

- Продолжай, Роберт, - сказал я поспешно, - я думаю, тут что-то есть.

- Если он не сын мистера Вильямса, то кто он? И как так получилось, что о нем заботятся как собственном ребенке?

- Он второй сын брата мистера Вильямса. Он забрал его к себе, потому что они не могут иметь детей, и чтобы спасти мальчика от Порабощения.

- Это незаконно, - сказал я. - Таких случаев было так много, что это стало угрожать Новому Порядку, поэтому такую практику запретили.

- Это было сделано незаконно. Доктор был другом семьи и записал, что родившийся ребенок - сын мистера Вильямса, хотя это не так. Этот Ричард второй сын и должен стать рабом, при всех своих поступках, хвастовстве и прочем.

- Где ж тут отличное дельце? - буркнул Роберт, - Он нарушил закон. А нам-то что?

- Это может быть отличное дельце! - ответил я. - Клайв Вильямс и его брат вступили в сговор с целью нарушить основной закон Нового Порядка, который гласит, что «все дети после первенца, рожденные в любом виде отношений, подлежат Порабощению». Наказание за это - изгнание. Ты теряешь все права и привилегии в юрисдикции Нового Порядка, а твоя собственность отходит государству. Десять процентов от стоимости изъятой собственности становятся наградой любого, кто примет участие в изобличении преступника. Клайв Вильямс чрезвычайно богат. У его брата, скорее всего, тоже хватает деньжат.

- Так давайте донесем на него и заработаем кучу денег! - с энтузиазмом сказал Роберт.

- Мы можем получить гораздо больше, если никому об этом не скажем, - сказал я улыбаясь, - Если мы донесем, то они будут все отрицать, и даже в лучшем случае мы можем рассчитывать только на десять процентов. Я думаю, что тут есть возможность заключить своего рода сделку с братьями Вильямс, не так ли Роберт?

На лице мальчика появилась широченная улыбка. Я видел, что он мечтает о непрерывной Охоте.

- До того, как мы достанем братьев, нам нужны улики. Как ты об этом узнал? - спросил я Дэйви.

- Мне рассказали, конечно, - сказал раб и, по выражению моего лица поняв, что этого не достаточно, добавил, - одна старуха по пьяни мне проболталась.

 Имея дела с отродьями, всегда следует помнить, что они думают и воспринимают мир по другому. Мы ищем причинно-следственные связи и пытаемся влиять на события до их наступления, а рабы лишь принимают мир таким, какой он есть. Однако, нужно признать, что выбора у них нет, поэтому они так и делают.

- А откуда она об этом узнала? Она тебе говорила?
- Да.
- Ну, и откуда она узнала? Рассказывай.
- Она была акушеркой.
- А что она делала в доме мистера Вильямса? Ведь ты имел в виду дом мистера Вильямса?
- Ага, она просто жила там. Они ее не выпускали.

- Так, - сказал я Роберту, - из отродья мы больше ничего не выжмем, это все. Хм, было достаточно сложно зайти так далеко. Я предполагаю, что семейный доктор позволил только одной надежной акушерке присутствовать при родах. Но она таковой не оказалась, возможно, из-за пристрастия к крепкой выпивке. Чтобы защитить себя с братом, Вильямс запер ее у себя в доме, где вот этот гаденыш с ней и столкнулся. Я удивлен, учитывая, что стоит на кону, что он просто не заткнул ее навсегда. Может, он думал, что безопаснее держать ее под замком, пока она не сопьется до смерти?

- И когда мы скажем мистеру Вильямсу, что мы знаем и что теперь он наш? - нетерпеливо спросил Роберт.

- Ответ «не сейчас», Роберт. Мы должны представить Вильямсу достаточно весомые улики, которые могли бы убедить Магистрат выписать ордер на принудительный ДНК-тест для него и мальчика. А сейчас у нас их нет. Не забывай, что по Уголовному Кодексу Нового Порядка слова раба уликой не считаются. Магистрат не выпишет ордер на принудительный ДНК-тест, основываясь на голословных утверждениях Порабощенной шлюшки. Тем более, сейчас атмосфера накаляется вокруг гражданских свобод, что приведет к отмене единой базы ДНК для всех свободных граждан. Вот если бы мы могли привести акушерку в Магистрат... Или хотя бы у нас был свободный гражданин, который убедительно сказал бы, что она ему рассказала о сыне Клайва Вильямса. Этого было бы достаточно. Но мы этого сделать не можем.

- А что же мы будем делать, мистер Варвик?

- Пока не знаю, надо подумать. В этом деле слишком много денег, чтобы просто бросить все это.

- Ну, а теперь, - сказал Роберт после секундного размышления, - когда мы вытянули из шлюшки все, что он знал, может, зададим ему хорошую порку?

ЧАСТЬ 5

 Я снисходительно усмехнулся. Нет, все же, определенно, Роберт превосходный мальчик с правильными стремлениями.

- Вы обещали... - заскулил стоящий на коленях мальчик. Ему точно не понравилось предложение Роберта.

Тыльной стороной ладони я ударил его по губам, обрывая протест.

- Заткнись, дерьмо! - отрезал я. - будешь говорить, когда скажут. И если ты думаешь, что свободный гражданин будет выполнять обещания, данные куску собачьего дерьма, то ты еще тупее, чем выглядишь!

- Роберт, - я продолжил более умеренным тоном, - Я люблю хорошенько выпороть маленького засранца. И уж тем более это наглое животное, которое, несомненно, это заслужило и просто нуждается в порке. Но я рекомендовал его в Кадеты Полиции. Мне пришлось. Это была его цена за секрет о мистере Вильямсе. Офицер по Набору может вскоре появиться, и будет некрасиво, если я представлю ему отродье, спина и задница которого в клочья изодраны кнутом. У него может быть несколько синяков, но не более. В конце концов, какое отродье не зарабатывает время от времени несколько синяков? Но разодранная кнутом спина - это совсем другое.

- О, ладно, мистер Варвик. Если мы не можем этого сделать, то я думаю, что мне пора. Папе может понадобиться помощь на ферме. Он всегда говорит, что рабам на ферме под конец дня нужна дополнительная мотивация.

Я проводил Роберта до ворот.

Залезая на велосипед, он сказал:
- Я всю ночь буду думать, как нам прижать к ногтю мистера Вильямса. Уверен, вместе мы что-нибудь придумаем!

- Я уверен в этом, Роберт, - сказал я улыбаясь. Энтузиазм мальчика был обаятелен, но я не разделял его оптимизма. Вообще говоря, я не ждал, что он придумает что-то полезное.

 Дэйви стоял на коленях на том же месте. Его колени были раздвинуты, зад почти прижат к земле, спина прямая, голова опущена. Видимо, он решил, что сейчас для него самое безопасное - это играть роль хорошо обученного раба. Уверен, он думал, что это спасет его от нескольких ударов, пока он у меня. Я был готов поверить в это, хоть мне и казалось, что в ближайшем будущем мальчик может преподнести неприятный сюрприз.

 Я немного постоял, глядя на него. Широкое кольцо опоясывало его яички у основания, отдаляя их от тела и делая заметнее. А ведь у этого отвратительного маленького гаденыша все еще была эрекция. Рабы совершенно лишены стыда. Мальчик украдкой взглянул на мой пах, но тут же опустил глаза.

 Что ж, я хорошо заплатил за это недурное маленькое животное и собирался получить от него все, что мог. Протянув руку, я поднял его голову за подбородок. Посмотрев на меня, его рот приоткрылся, а в глазах появилась страсть. Подняв его, я нагнулся и слился с ним в жадном поцелуе, отправив язык путешествовать по его рту.

- Хозяин, - простонал он, - оттрахайте меня, хозяин...

Отпустив его подбородок, я кивком головы позвал за собой.

 Я шел в дом, в нескольких шагах за мной шел Дэйви. В последний момент он метнулся открыть передо мной дверь и упал на колени, когда я проходил. Приходилось признать, что раб был действительно отлично подготовлен. Плохо было то, что, несмотря на отличное поведение, он не усвоил урок смирения и покорности. Я подумал, а не было ли слишком поздно внушать ему это? Это был вызов мне, которым стоило насладиться, если представится возможность. Было бы проще это сделать, когда мальчик был помладше, но сейчас он уже крепкий подросток, а, стало быть, может пережить куда более сильную порку.

Я пошел наверх, позади шлепал босыми ногами Дэйви. Повернувшись, я грубо притянул его, впиваясь в губы мальчика, пока его руки возились с моим ремнем. Потянув назад, я бросил его на кровать. Брюки мои болтались у лодыжек, движение ноги - и они полетели прочь. Стянув рубашку, я тоже лег. Он обнял меня за шею и приник своими губами к моим, отвечая на поцелуй. Перевернувшись на спину, я нажал ему на плечи, толкая вниз. Мальчик пустился в путешествие по моему телу. Нежно поиграл с соском. Языком изучил мой пупок. Я раздвинул ноги, согнув одну в колене, чтобы мальчику было проще. Вовсю работая языком, он ласкал и дразнил меня, играя с самой чувствительной областью сразу за яичками, залезая в каждую складочку.
Я поплыл, кровь ударила в голову. Я почувствовал, как губами он исследует мои яички. Его язык занялся моим членом, облизывая и лаская. Когда он взял его в рот, я почувствовал спазмы его горла, сомкнувшегося вокруг меня. Схватив мальчика за волосы, я загнал на всю длину. Ненадолго замерев, я ждал, пока его тело не начнет обмякать и начал трахать его рот длинными мощными толчками. Почувствовав скорый оргазм, я вытянул член из его глотки и, ухватив мальчика за ошейник, перевернул лицом вниз. Раб, демонстрируя навыки опытной шлюшки, раздвинул ноги и призывно задрал зад. Надавив, я с силой вошел в него. Мальчик вскрикнул от боли. Через мгновение легкого сопротивления, я почувствовал, как его горячее нутро обхватило мой окаменевший член. Я трахал его так, как и нужно трахать мальчика - жестко. Отродье всхлипывал и стонал, пока я на всю длину загонял в него свой поршень. Мальчик толкался задом вверх, видимо призывая меня войти глубже.

- Сильнее, хозяин, сильнее, - стонал он.

 Кровь прилила к голове, все тело свело судорогой, и я выстрелил глубоко внутрь мальчика. Я чувствовал радость победителя, которая достижима только тогда, когда под тобой лежит всхлипывающая шлюшка, истекающая твоей спермой. Я откатился на спину.

 Секунду он лежал неподвижно. Потом легким движением нагого тела снова оказался у меня внизу, принимаясь губами и языком пробуждать жизнь в моем опавшем было члене.

Я только начал снова возбуждаться, как зазвонил телефон, стоявший сбоку на столике. Дотянувшись, я взял его, пока Дэйви, как и подобает маленькой проститутке, орудовал у меня в паху.

- Алло, - сказал я,  сгибая ноги, чтобы Дэйви мог вылизать мне яйца.

- Привет, - ответили на другом конце, - Ричард, это Джилс. Я получил твое письмо, ты что спятил? Ты не новичок и понимаешь, что рекомендация в кадеты идет в Кадетские казармы в Шрусбери. Мне дать ей ход?

 Внизу между моих ног все так же неустанно бодро трудился Дэйви, не догадываясь, что этот разговор ведет к провалу его маленького нечестного плана и утрате всякой надежды освободиться от статуса раба с его безусловным подчинением и служением.

- Нет, - спокойно сказал я, - не беспокойся, Джилс. Просто выкинь и забудь.

- Ок, увидимся как-нибудь, - сказал он и повесил трубку.

Я почувствовал, что у меня снова встал, возбудившись от мысли, что маленькая шлюха, продолжающая ласкать мои яйца, теперь полностью в моей власти. Согнувшись, я схватил Дэйви за волосы и затащил на кровать, впиваясь в его губы в поцелуе. Во рту Дэйви я почувствовал вкус собственной спермы и, по правде говоря, еще и другой, менее полезной для здоровья субстанции. Дэйв, несомненно, думал, что это награда за его старания, и энергично отвечал, крепко обнимая мою шею. Я пробежался руками по его спине и заду, представляя, как эта нежная кожа и упругая плоть будут разодраны кнутом, мое возбуждение росло.

 Следовало бы заставить отродье заплатить за его дерзость, за то, что позволил себе торговаться со свободным гражданином, но он так прижимался ко мне и постанывал от возбуждения, что я решил подождать. Он был неплохой маленькой шлюшкой, и я наслаждался. Не стоило прямо сейчас обрывать удовольствие. А его незнание о предрешенности его судьбы только усиливало мое возбуждение.

- Ты хорошая маленькая проститутка, - прошептал я, покусывая его ухо.

Дать ему вообразить, что я возбудился только благодаря его усилиям; дать ему подумать, что я больше забочусь о нем - весь этот бред доставлял мне тайное удовольствие и только увеличил бы его ужас и отчаяние в будущем.

- Хозяин... - прошептал он, крутя и вжимаясь задом в мой пах.

 На следующее утро меня разбудил Тимми, который принес утренний чай. Я заснул, так и не вытащив член из Дэйви. Отодвинул его и разбудил, крепко шлепнув по заду. Он орудовал у меня внизу, и когда я допил чай, то снова чувствовал сильное желание. Быстро отымев его, я пошел в душ.

- Стой так, - приказал я, вытаскивая из него член.

 Взглянув на Тимми, который умоляюще смотрел на меня, я кивнул, и через секунду он уже скорчился сзади Дэйви, быстро слизывая сперму, сочившуюся из его зада.

Я мысленно пожал плечами. Рабы считают, что сперма хозяина может все: она делает их сильнее, привлекательнее, лечит простуду и глисты и т.д. Конечно, они тупые маленькие грязные животные, но рабы есть рабы, тут уж ничего не поделаешь.

 За завтраком я оттягивался вовсю. Поставив Дейви на колени рядом, я заботился о нем, как о любимом рабе, скармивая остатки из тарелки, трепля за ухо, пощипывая за щеку, гладя по волосам, говоря, что он милая проститутка и хорош в сексе. Он принимал все за чистую монету: извивался рядом, положив голову мне на ногу, покусывал ладонь, когда я его кормил. Было ясно, что самодовольная маленькая шлюха поверил, что я от него без ума. Я пообещал себе, что выведу его из заблуждения по этому поводу и чем дольше я оттягивал этот момент, тем сильнее будут шок и боль мальчика, когда он узнает правду. Про себя я улыбнулся, представляя отчаяние мальчишки от осознания того, что его план не удался, и все надежды рухнули.

 Допив вторую чашку кофе, я прошел в кухню и наполнил миску пойлом для рабов из запертой емкости, что стояла там на полу. Пойло - смесь из кукурузной каши, вареной капусты и объедков - аппетитным не выглядело. Однако, рабы, судя по всему, думали иначе, поэтому приходилось держать емкость запертой, чтобы маленькие вороватые негодяи не опустошили ее.

Взяв миску, я снял кнут с крючка и пошел к клеткам у забора. Ночь была тихая и теплая, но Питеру, лежащему на голом бетонном полу клетки, продуваемой всеми ветрами, точно так не казалось: он дрожал, сжавшись в комок в углу клетки.

 Он чуть пошевелился, когда я подходил, и, подняв голову, посмотрел на меня широко распахнутыми глазами, взглядом, притупленным отчаянием и перенесенными страданиями. По всей видимости, порка вместе с днями и ночами, проведенными в открытой клетке, произвели желаемый эффект.

Открыв замок, я распахнул дверцу.

- Давай, шлюшка, - сказал я вполне дружелюбно, ставя миску с помоями на землю у клетки.

Мальчик поднялся на колени, глядя на меня с неуверенностью. Очевидно, в нем боролись страх перед тем, что я могу сделать с ним, и сильный голод. Я отступил на шаг.

- Еда, - повторил я. - я унесу это, если ты не будешь есть сейчас, и второго шанса не будет.

Мальчик, задубевший от холода и все еще испытывающий слабость и боль от порки, поднялся на ноги и сделал пару нетвердых шагов. Затем, подгоняемый голодом, метнувшись, пулей пролетел мимо меня, и, упав на колени, принялся опустошать миску.

 Глядя на него, скорчившегося нагим у моих ног, с плечами и задом испещренными темными кровоподтеками, я думал, как помогает достаточно сильная и жестокая порка улучшить поведение раба. Из мальчика были выбиты весь дух и способность к сопротивлению, оставив только маленькое перепуганное животное.

 Несмотря на то, что раб был сломлен, его испытания еще не завершились. Чем большие унижения он испытает, тем сильнее будет вынужден признать свое низкое положение, что будет лучше для меня, его хозяина, общества в целом и, конечно, для его самого. Это вытекало из того, что я был ответственным и, конечно, заботливым хозяином, которому приходилось одновременно поддерживать железную дисциплину среди моих рабов и постоянно заботиться об ее усилении. В случае Питера я предполагал делать только это.

 До того, как он прикоснулся рукой к клейкой массе в миске, я стегнул кнутом, который обжигающим ударом попал по его правому запястью. Питер взвизгнул и принялся баюкать поврежденную руку, раскачиваясь туда-сюда, чтобы унять боль.

- Мистер Варвик!

 Это Роберт звал меня из-за ворот. Я послал Дэйви открыть их, чтобы впустить Роберта, и повернулся обратно к скулящему отродью, ползающему у моих ног.

- Питер, - насмешливо спросил я, - разве ты не голоден? Ты не хочешь пойла? Если не хочешь, я уверен, что другие рабы захотят.

- Хозяин, пожалуйста, хозяин, я голоден. Пожалуйста, я хочу, пожалуйста, хозяин.

Он умоляюще смотрел на меня, по щекам его катились слезы.

Питер должен был подумать, что мой взгляд смягчился, и протянул руку к миске, на этот раз более осторожно. В этот раз я вытянул его по кистям.

- И что же тут происходит, Питер? - весело спросил Роберт с оттенком ласкового презрения в голосе.

Он прислонил велосипед к стене и встал рядом со мной.

 Быстро осмотревшись, он поймал взглядом мальчика, качающего свою руку и стоявшего на коленях около полной миски пойла, и меня, холодно улыбающегося с палкой в руке.

- А, я знаю, - сказал он со смехом, - Питер, ты маленькая больная шлюха, ты должен лучше знать, ты же уже долго в рабстве! Думаю, это тупоголовые Бергены тебя так испортили, они же заботились о тебе как о свободном мальчике. Но ты же не свободный мальчик, а, Питер?

- Нет, хозяин, я не свободный мальчик, хозяин, - быстро ответил проститутка, понимая, что малейшая задержка в отказе от этого статуса может быть очень опасной.

- Так скажи мне, кто ты, Питер? Скажи мне.

- Я - Порабощенный мальчик, хозяин.

Роберт ударил его ногой в ухо.

- Не называй себя мальчиком, Питер! Я - мальчик, Питер! Ты же не думаешь, что мы одинаковые?

- Нет, хозяин, мы не одинаковые, хозяин, - проскулил Питер, схватившись за ухо.

- Именно так! Ты шлюха, животное! А как едят животные, Питер?

Отродье снизу посмотрел на свободного мальчика, возвышающегося над ним. Его лицо заливали слезы, глаза наполнял ужас - он не знал, что сказать, чтобы не навлечь на себя еще большие неприятности, но и боялся, что молчание так же недопустимо.

- Я скажу тебе, тупое маленькое дерьмо, на руках и коленях, лицом в миске, задрав грязный зад вверх. Вот так едят животные, поэтому задирай зад и ныряй в миску!

 Питер поспешно подался вперед, чтобы наполнить свой маленький живот, несмотря на унижения. Я стегнул его розгой по груди, оставив багровую полосу и разодрав кожу, быстро заставив его выпрямиться.

- Ты неблагодарный маленький негодяй! - яростно закричал я. - Молодой хозяин позаботился объяснить тебе, что ты делаешь неправильно, а ты думаешь только о том, чтобы набить живот! И даже не подумал отблагодарить молодого хозяина! Неблагодарный мерзавец!

 Я был так зол, что стегнул его еще раз, снова оставив багровую полосу, на которой выступили и заблестели капли крови.

- Хозяин, простите, хозяин! - проскулил отродье, пятясь от меня, прижав руки к поврежденным местам. - Хозяин, я благодарный, хозяин... Спасибо, хозяин... Пожалуйста, больше не бейте меня, хозяин... - его голос захлебывался в рыданиях.

- Так ешь! - приказал я с нетерпением. - Если ты быстро не затолкаешь это в себя, я решу, что ты не голоден, и унесу миску!

 Еще до того, как я закончил говорить, Питер нырнул лицом в миску, торопливо поглощая пойло, крутя голым задом в воздухе.

Роберт обошел мальчика и ботинком задрал его зад выше.

- Забавно выглядит, да, мистер Варвик? Как будто он пегой масти, - заметил он, рассмеявшись.

Конечно, зад и плечи Питера были все в багровых синяках от порки. В местах ударов кнута его тело пестрело всевозможными оттенками от черного до ярко пурпурного, с желтым по краям.

- Это всего лишь синяки, - ответил я, - кровотечение остановилось, и раны хорошо заживают. Через неделю и следа не останется. А если ты находишь шлюшку забавным, так трахни его. Ему будет немного больно, но это только сделает процесс интереснее, и ты не испачкаешься кровью, как было бы пару дней назад.

- Не знаю, мистер Варвик, - ответил Роберт, с сомнением глядя на задранный зад Питера, - он хорош в сексе, но, я думаю, его зад выглядит как-то не так. Может, потом.

- Ок, Роберт, - с безразличием ответил я, - тебе виднее. Но если раб может есть, то может и работать. Однако надо сначала помыть его и осмотреть.

- Дэйви, ленивая маленькая свинья, - окликнул я старшего раба, который тихо стоял позади, - принеси из дома ведро с теплой водой, тряпку и кусок серого мыла. И поторопись, шлюха, не заставляй меня ждать.

- Я хотел кое-что сказать вам, мистер Варвик, - сказал Роберт, когда отродье исчез в доме.

- И мне нужно тебе кое-что сказать, - быстро перебил я его. Мне было немного жаль прерывать его. Но было важно сказать ему, чтобы Дэйви не слышал, а он, скорее всего хотел рассказать, как какой-нибудь раб на ферме покончил с собой под колесами трактора или какую-то банальщину в этом роде. Роберт был хорошим парнишкой, но, как и многие двенадцатилетние мальчики, с трудом отличал важное от глупостей.

- Хорошие новости, - сказал я, - отродье не станет кадетом. - Я нарочно послал письмо не в тот отдел, надеясь, что его вернут, что и случилось.

- И теперь вы продадите его на рудники? - спросил Роберт.

- Нет, ну, по крайней мере, не сейчас. Я трахал его прошлой ночью, и мне понравилось. Оставлю его на время, но это не значит, что это будет легкое время. Но это потом. Я позволил ему думать, что все окей, и это лишь вопрос времени, когда это кончится. Когда мы закончим с Питером, мы отведем его на место для порки и выведем из заблуждения. Я думаю, будет весело смотреть на его реакцию.

- Вы хотите сказать, что внушив шлюшке завышенные представления о вашем отношении к нему, вы усилите его шок, когда он поймет, что все это беспочвенно?

Снизу раздался стук - это Питер, опустошив миску, вылизывал остатки языком.

- Встань, - приказал я, поддевая его ботинком.

Питер встал, опустив руки по швам и склонив голову. Как и все шлюшки, он не мог удержаться от взглядов на пах Роберта. Его маленький стручок оторвался от безволосых яичек и задрался вверх, почти доставая до пупка и подрагивая. Яркий пример того, что он был настолько гиперсексуальным, насколько отставшим, как и любое Порабощенное отродье.

 Я ухватил его за затылок и принялся вытирать остатки пойла вокруг рта. Теплая вода серебрилась на свету, стекая с лица мальчика на голую грудь и плечи.

- Хозяин Варвик сказал мне, что ты очень хорош в сексе?

Роберт позади меня последовал совету и создавал у Дэйви ложные представления, чтобы потом повеселиться, разрушая их.

 Я слышал, как раб почти беспокойно ерзал сзади, пока я тер мочалкой податливое юное тело Питера. Спотыкаясь из-за ограниченного словарного запаса и, несомненно, боясь сказать что-то не так, он, заикаясь, выдал что-то вроде смущенного ответа:

- Я уверен, он будет скучать, когда меня заберут в кадеты. Я сказал, что он должен использовать все возможности, пока я тут.

 Поглощенный своим занятием, я прослушал ответ Дэйви. Я окунул мочалку в ведро и стал тереть промежность Питера. Вода струилась по его гениталиям и стекала по ногам. Он был возбужден и ерзал, но, как и подобает вышколенной шлюшке, держал руки по бокам. У него была эрекция, как и у большинства рабов с грязными мыслями. Он не был обрезан, и, закатав крайнюю плоть,  я убирал скопившуюся грязь.

- Надо обрезать тебя, как будет время, - сказал я, ущипнув его за крайнюю плоть, - только грязь собирает.

Мальчик тихо вскрикнул, и я засмеялся. Ясно было, что он не думал, что его обрежут, но знал, что протестовать было бесполезно. В Системе Порабощения решение хозяина было окончательным.

- Раздвинь ноги, дерьмо, - приказал я, шлепая по внутренним сторонам его бедер.

Я прошелся мочалкой по его щели. Маленькая проститутка тихо застонал и оттопырил зад, поднимая и открывая его для меня. Я провел мочалкой по его анусу. Тут было сопротивление.

- Раздвинь для меня зад, отродье, - приказал я. Мальчик вытянул руки и раздвинул ягодицы.

Когда я решил, что достаточно помыл, чтобы вывести его в люди, я сильно шлепнул по его покрытому синяками заду. Вскрикнув, он выпрямился. Я приказал ему повернуться ко мне лицом.

 Я положил руку на его стоящий членик. Мальчик толкнулся, вжимаясь, и я ощутил, как пульсирует кровь. Питер опять поглядывал на Роберта, который стоял и, улыбаясь, смотрел с презрением и снисходительностью одновременно.

- Ты же любишь молодого хозяина, да, шлюшка? - спросил я.

 Это был безопасный вопрос. У раба был только один правильный ответ, так что даже самый тупой из них справился бы. Другие рабы в любом хозяйстве, где есть свободный мальчик-подросток, редко не испытывают к нему благоговения и боязливой преданности. Как же иначе, ведь между ними лежит пропасть. Свободный мальчик уверен в себе, его любят и даже балуют; он сыт, хорошо одет, ему доступно хорошее образование. Раб же напуган, голоден, гол и безграмотен. Его ошейник и клеймо на заду недвусмысленно показывают и постоянно напоминают о его низком положении раба. Зависть и обида не вариант - это простейший способ для раба добиться окровавленных плеч и зада. Остаются страх и преданность. Свободный мальчик обычно не становиться объектом почитания, но рабы, конечно, помнят о нем и не могут недооценивать его значения.

- Да, хозяин, - мальчик сказал это с таким трепетом и так тихо, что я едва его расслышал.

 Я посмотрел на велосипед Роберта, прислоненный к стене. Он был старый, потрепанный, покрытый грязью и ржавчиной. Я виновато вспомнил о несдержанном обещании.

- Ладно, - сказал я, - вымой велосипед и хорошенько. Постарайся как следует, иначе молодой хозяин надает тебе по маленькому прелестному заду. Вообще, тебе повезло, маленькая проститутка, что ты можешь служить ему и показывать свою любовь.
А теперь принеси воды и принимайся за работу!

Одарив Роберта сияющей улыбкой, мальчик унесся в дом. Роберт проводил его снисходительным взглядом.

- Думаю, до ухода я трахну маленького негодяя, - сказал он.

- Как хочешь, Роберт, - безразлично ответил я. - Пойдем, я тебе кое-что покажу.

Я на самом деле не понимал, почему Роберт думает, что мне интересно - будет ли он трахать раба или нет.
Я пошел к месту для наказаний.

- Ты идешь с нами, - сказал я, хлопнув Дэйви по плечу. - Роберт, я хочу обсудить кое-что...

- Я тоже, мистер Варвик, - ответил мальчик, - Я всю ночь думал, как нам прищучить мистера Вильямса, и, кажется, кое-что есть.

- Да? - спокойно спросил я. Без сомнений, какая-нибудь глупость, но надо быть помягче, чтобы не убить в мальчике энтузиазм.

Я обернулся и посмотрел назад. Дэйви шел рядом, в паре шагов позади, и сейчас был как раз у креста для порки.

- Вот что я хочу сделать, - сказал я, и, развернувшись, сильно ударил его в живот, вложив в удар все свои 90 кг.

 Это оказалось для мальчика полной неожиданностью. Упав на колени лицом вниз, он схватился за живот, с хриплым стоном хватая ртом воздух. Роберт, живо сообразив, с разбегу пнул его по задранному заду, отчего Дэйви плашмя растянулся на земле.

Схватив его за руки, я приковал мальчика стальными зажимами к перекладине креста так, что его ноги едва касались земли. Затем сильно ударил по лицу, чтобы привлечь внимание. Кровь побежала по его подбородку, сочась из разбитых губ.

- Слушай, дерьмо, - прорычал я, брызгая слюной ему в лицо, - ты никогда не будешь Кадетом Полиции! Ты думал, что ты крут? Своей тупой головой ты думал, тупорылое маленькое отродье, что можешь на равных торговаться со свободным? У тебя нет шансов! Ты никем не станешь, шлюха! Ты до конца останешься Порабощенным отродьем!

- Что вы с ним сделаете, мистер Варвик? - нетерпеливо спросил Роберт. - После порки вы продадите его на рудники?

- Сначала я так и хотел, Роберт, - ответил я, - но он настолько хорош в сексе, что я думаю его оставить, но, конечно, его надо хорошенько проучить. А когда он мне надоест - продам его в шахты.

- Почему он плачет?

Ну конечно, глаза раба были полны слез. Они уже струились по его щекам.

- Он плачет, Роберт, потому что его хитрый маленький план провалился, и все его наивные мечты об освобождении от рабства теперь разрушены.

Роберт рассмеялся.

- Уже забавно, что он думал, что это возможно. Он ведь только невежественный маленький раб.

- Смотри, - сказал я, беря руку Роберта и проводя ей по члену раба, который поднялся от прикосновения, - он и вправду всего лишь шлюха. Он ни о чем не думает, кроме как трахаться и кончать.

Рыдания мальчика усилились.

- Вот что мне интересно, мистер Варвик, папа говорит, что клеймо отпечатывается у них в мозгах так же хорошо, как и на заду, и это держит их в подчинении. А на Дэйви это не работает?

- Возможно, ты прав. Может быть, первый раз этого не получилось. Может быть, его нужно заклеймить еще разок.

- У вас есть клеймо? - быстро спросил Роберт. - Я думал, по закону оно есть только у Поработителей?

- Нет, у меня копия. Магистрат частенько приказывает заново клеймить беглецов, поэтому они решили сэкономить время и это делаю я. А еще сами владельцы часто просят вторично заклеймить беглецов перед возвратом. Обычно я ставлю клеймо на груди отродья, под правым соском или на спине под правой лопаткой. Иногда ставлю на лицо, на лоб или щеку, но это только у низшего сорта, вроде рабов для фермы.

 Пока я читал эту маленькую лекцию, Роберт много раз пытался меня прервать, но я ему не позволил. Я считал долгом любого свободного гражданина объяснять подрастающему поколению устройство Системы Порабощения, чтобы молодежь должным образом распоряжалась своими правами и соблюдала обязанности, и, конечно, от этого зависело будущее человечества. Получив возможность, Роберт сразу же вклинился.

- Я думаю, хорошо, что у вас есть копия клейма, мистер Варвик. Я уже говорил, что у меня есть идея как нам прибрать к рукам мистера Вильямса, но для этого нужно клеймо, а я не знал, где его взять.

- Расскажи, Роберт, - устало сказал я. Как я уже говорил, это, скорее всего, было напрасной тратой времени, но мальчик был настойчив, и это было хорошо, хотя иногда казалось, что лучше бы было по-другому.

- Все очень просто, мистер Варвик! Я прикинусь рабом, и вы продадите меня ему. А когда я буду у него в доме, то добуду улики. А когда они у нас будут - пусть выбирает: заплатить нам или разбираться с властями.

 Я взял Роберта за локоть и отвел его, чтобы Дэйви нас не слышал. Ничего из того, что скажет раб, не может использоваться как доказательство, но у рабов были уши и они могли распространять слухи. Что бы я ни думал о сумасшедшей идее Роберта, но лишняя осторожность никогда не помешает.

ЧАСТЬ 6

- Захотеть стать рабом, чтобы тебя продали Вильямсу, - нет, я ждал чего-то дикого, но уж не настолько невозможного...
Я изо всех сил боролся с хохотом. Я говорил себе, что должен растолковать мальчишке, насколько невероятной была его идея, но так, чтобы он не расстроился и не потерял энтузиазма. Пока я думал, Роберт возбужденно бегал вокруг.

- Я это придумал вчера вечером, когда смотрел «Бивиса» на Free Boy Channel. Бивис хотел стать отродьем, чтобы сорвать заговор шайки Либералов поднять рабов на бунт, о чем Командор Коллинз сказал, что это «будет угрожать самому существованию человечества». Бивис через всякое прошел, но все обошлось, ему вручили медаль, а его папа и мама очень гордились сыном. Не думаю, что получу медаль, зато заработаю кучу денег, и папа будет очень доволен.

Мне подумалось, что чем больше денег Роберт выгребет у Вильямса для себя, тем меньше их достанется мне, но я отбросил эту мысль.

- Даже не знаю, Роберт, - сказал я, прерывая его монолог, - Я тут вижу несколько проблем. Во-первых, хоть и ты симпатичный мальчик - нет гарантии, что ты приглянешься Вильямсу, а это разрушит весь план.

- Да я нравлюсь ему, мистер Варвик! Вы на Охоте-то его видели? Да он глаз от меня отвести не мог! Я ему уже нравлюсь!

 Я вспомнил, как во время разговора с Вильямсом он постоянно смотрел куда-то позади меня. Я поворачивался, но не мог понять, что именно так привлекает его внимание. До меня не дошло, что присутствие Роберта и было причиной! Вообще говоря, свободные мужчины избегали сексуальных отношений со свободными мальчиками. Не потому, что это незаконно. Нет, по законам Нового Порядка это было более чем законным, при условии отсутствия принуждения, конечно. Система Порабощения была лишена всех этих старых предрассудков прошлого. Использовать раба было проще и легче, если вы хотели мальчика, потому что с рабом ты просто можешь делать все, что хочешь. Не нужно было никакой чепухи вроде согласия, и ограничений тоже не было. Конечно, некоторые самые старомодные люди считали, что одно из преимуществ Системы Порабощения и заключается в ограждении свободных мальчиков влияния порочных связей.

- Ну ладно, может и понравился, но ты подумал о маме и папе? Они же не позволят тебе ничего подобного.

- Я подумал об этом, мистер Варвик - я не буду спрашивать! - сразу же ответил Роберт. - Сегодня я подожду, пока они лягут спать, выберусь из дома и поеду на велосипеде на пляж Огмора. Там я разденусь, как будто пошел искупаться. А вы подберет меня на машине, и привезете сюда. Они найдут велосипед, одежду и подумают, что я утонул ночью, а тело унесло течением.

- Твоим родителям будет тяжеловато, ты не находишь, Роберт? - возразил я.

- Ну, они переживут, - ответил мальчик, - и мы вместе забудем об этом, когда я вернусь с кучей денег.

- Ну ладно, - продолжил я, - а ты подумал о том, что с тобой будут поступать как с рабом, пусть ты и притворяешься ненадолго. Ты говорил про клеймо, но это очень больно. Ты же видел, как скулят все вновь Порабощенные отродья, когда их клеймят? Ты слышал, что их крики перекрывают хохот и аплодисменты зевак. И клеймо останется на тебе на всю жизнь!

- Бивис рассматривал клеймение, как способ показать свое мужество, мистер Варвик, а его папа сказал, что эта метка на его заду - знак чести.

- Тебе придется носить ошейник, кольцо на члене и все время ходить голым. И не забывай, что Вильямс не будет знать, что ты притворяешься, он будет думать, что ты и в самом деле раб, и относиться к тебе будет соответствующе! И уж конечно он захочет тебя трахнуть, а если ему не понравится, он сильно выпорет тебя! И может даже сильнее, чем ты когда-либо видел! Сильнее, чем твой папа порет ленивое полевое отродье!

- Тогда я думаю, что мне лучше доставить ему удовольствие, мистер Варвик, - ответил Роберт, широко улыбаясь.

 Мне все больше становилось ясно, что Роберта не получится переубедить по поводу его плана. Скорее всего, мне придется прямо ему запретить, если, конечно, он послушает меня. В довершение всего, я начал думать, что этот, на первый взгляд, сумасшедший план может и сработать. И нет такого, из-за чего он может провалиться. Роберту будет очень тяжело, и совершенно ясно, что ни при каких условиях я не смогу способствовать его побегу. Я не думал, что Роберту играть роль раба покажется таким же легким, как он думает - Система его засосет, и обратный путь для него будет очень труден.

- Что ж, Роберт, - сказал я задумчиво, - я не могу прямо сейчас придумать другого плана, и если ты уверен, что хочешь попытаться...

- Конечно, мистер Варвик! Я уверен - это сработает!

- Ну ладно, тогда мы должны убедиться, что твой папа не свяжет твое исчезновение со мной, а тебя с тем прелестным юным отродьем, - Роберт улыбнулся такому сравнению, - которое я продам Вильямсу.
Теперь про Огморский пляж. Он длинный, с парковками на концах. Оставь велосипед на западной парковке. В этом месте река впадает в море, там очень опасное течение. Будет хорошим совпадением, если велосипед и одежду найдут именно там. Раздевайся прямо у линии прилива, а потом иди по мелководью на восток. Прямо там я не буду тебя подбирать - это может навести на подозрения. Я позвоню другу по похожему бизнесу и попрошу его сделать это. Я скажу ему, что ты беглец, которого забрал у отца, отчаянно нуждающегося в деньгах, чтобы продать за хорошую цену, и что ты сбежал до того, как я заклеймил тебя. Скажу, что я слышал, что ты прячешься на Восточном конце пляжа. Скажу, что сделал бы это сам, но очень занят другим делом, предложу ему половину от того, что получу от Вильямса, когда продам тебя. Он купится на это.

- И как вы думаете, сколько он за меня заплатит, мистер Варвик?

Я на секунду задумался. Это серьезный вопрос и он требует взвешенного ответа.

- Смотри с одной стороны, - медленно начал я, - что у тебя есть: ты симпатичный, с густыми волосами, хорошей чистой кожей. У тебя прелестное лицо с прекрасными мягкими губами. У тебя прекрасная грудь, крепкий круглый зад и длинные стройные ноги. Но твой возраст против тебя. В четырнадцать Порабощенному мальчику остается лишь два года рабства. Это должно снизить цену. Однако есть кое-что в твою пользу, несмотря на возраст. Одно из этого - твоя нетронутая задница. Ты же не позволял никому поиметь себя?..

- Нет, мистер Варвик, - ответил Роберт и спросил с нахальной улыбкой, положив руки на резинку шорт, - хотите проверить?

- Ну, я думаю, не ошибусь, если скажу, что только у единиц из четырнадцатилетних рабов нетронутый зад. Большинство лишается его в течение нескольких дней после Порабощения.
И уж точно у большинства в четырнадцать лет видно по телу, что они уже шесть лет в рабстве - они тощие и костлявые от голода и тяжелой работы, со шрамами от кнута. Так сколько же я получу за тебя от Вильямса? Сложно сказать, но, учитывая, что рынок рабов далеко, а он хочет тебя, я начну с четырехсот фунтов и не собираюсь брать меньше двухсот.

- То есть ваш друг получит сотню только за то, чтобы забрать меня с Огмора? - спросил Роберт и сразу добавил. - Я хочу получить что-то из этих денег! Все-таки это меня продают!

 Я вздохнул. Роберт был отличным парнишкой, и я мог только сожалеть о том, что ничего не могу поделать с этой корыстной стороной его характера.

- Роберт, - спокойно сказал я, - ты, конечно, понимаешь, что немного непрактично с моей стороны делиться с тобой деньгами? Как это будет выглядеть для Вильямса, когда я вручу тебе часть денег от твоей продажи?

- Ну, - обиженно ответил Роберт, - я считаю, что это нечестно, когда тебя продают, а ты ничего с этого не получаешь.

Я решил, что пора остановить такой ход мыслей.

- Роберт, - начал я, с упреком в голосе, - мы со всем этим разберемся, когда все закончится, и, конечно, рассчитаемся мы честно. Мне больно о того, что ты хоть на секунду подумал, что я могу поступить по-другому. Я думал, ты лучше меня знаешь.

- Папа говорит, что в бизнесе нужно быть осторожным и не доверять никому.

- И, конечно, он прав, Роберт, но он точно не думал о такой затее, которую мы собираемся предпринять. Мы должны доверять друг другу, подумай об этом. Я рассчитываю, что ты найдешь доказательства, которые нам позволят прижать Вильямса. И ты никогда не сможешь воспользоваться уликами, пока я не помогу вернуться тебе в мир свободных людей. Нам придется доверять друг другу! Еще одно, Роберт, тебе лучше отдать мне наше соглашение, по которому ты получаешь половину прибыли. Будет полный провал, если его у тебя найдут.

- Я его спрятал, его никогда не найдут, мистер Варвик, - возразил он.

- Ты не можешь быть на сто процентов уверен, Роберт. Твои родители все вверх дном перевернут, когда подумают, что потеряли тебя. И если они найдут договор и поймут, что я втянул тебя в неприятности... Похищение и продажа в рабство свободного мальчика... Это хуже, чем убийство.

- Я не знаю, папа говорит...

- Роберт, - я нетерпеливо перебил его, - боюсь, что пока ты не начнешь доверять мне - ничего не начнется. Если что-то пойдет не так, для меня последствия будут куда хуже, чем для тебя. Как взрослый я понесу полную ответственность, а я не хочу, чтобы меня поймали. Так что или ты даешь мне наш договор, или можешь попрощаться со своими мечтами стать богатым и владеть бегунами.

- Ладно, мистер Варвик, я знаю, что могу полностью доверять вам, - сдался Роберт, правда, в его голосе не было много убежденности. - Хорошо. Теперь следующий вопрос - когда?

Я пришел к заключению, что этот план единственный, который мог сработать. Теперь я не хотел давать мальчику время передумать.

- Думаю, сегодня. Бросаешь договор в мой почтовый ящик и быстро едешь на пляж. Только позвоню коллеге, сможет ли он сегодня тебя забрать. А пока я этим занимаюсь, достань газовый баллон с горелкой, который за кухонной дверью. Клеймо на стене рядом. Зажги горелку и нагрей клеймо. Мы напомним Дэйви, что значит рабство, а потом, если хочешь, можешь трахнуть Питера на прощанье.

Думаю, стоит дать Роберту насладиться, перед тем, как он сам узнает, каково быть рабом, ведь это будет куда тяжелее, чем он представляет, я был уверен в этом. Оставив Роберта во дворе, я ушел в дом позвонить.

- Привет, Ричард, как бизнес? - оглушил меня из трубки голос Чейза, когда я представился.

- Потихоньку, Чейз, - ответил я, - у меня сейчас есть два дела, а так как я не могу делать их оба сразу, то вот и подумал, может, ты мне поможешь?

- Хорошо, но ты знаешь же поговорку - рабочие стоят дорого? Так что у тебя?

- Я предлагаю тебе сделку, Чейз. Это одно из тех дел, когда, кажется, что все идет гладко, а потом внезапно все идет не так.

- Обычно ты чисто работаешь.

Я проигнорировал замечание и продолжил.

- Есть один богатый бизнесмен, который без ума от одного моего свободного мальчика. Я пытался, но он не хочет. Но я случайно узнал, что у него есть двоюродный брат - почти точная копия, и отец этого брата в глубокой финансовой яме. Тогда я поехал и переговорил с ним, как обычно это делаю, и убедил его, что пора взглянуть правде в глаза. Он знает, куда идут его дела, и когда его признают банкротом - кредиторы продадут мальчика вместе со всем остальным его имуществом. Он этого не хочет, но понимает, что иного выхода нет. А так как кредиторы опротестуют сделку, если узнают о ней, мы не будем регистрировать ее в Офисе Поработителя.

- Весьма предусмотрительно, - сухо заметил Чейз

Я снова сделал вид, что не заметил замечания.

- Теперь о мальчике, его зовут Бобби. Не думаю, что будут какие-то проблемы... Ну, может, слезы и сопли... А, да, он раздет. Я посадил его в багажник и повез к себе, но сделал ошибку, что остановился обмыть дельце. Пока я был в пабе, этот маленький негодяй умудрился открыть замок и сбежать. Это было пару дней назад, а сегодня мне шепнули, что видели его на Восточном конце Огморского пляжа. Скорее всего, днем он прячется в дюнах, а ночью ходит пошарить в мусорных контейнерах у деревни. Сегодня, когда он вылезет, нужно его поймать, пока кто-то другой этого не сделал, но у меня как назло еще одно дело. Я подумал, может, ты можешь поймать его?

- Я-то могу, но каков мой интерес?

 Снова корыстный интерес. Реально расстраивает, насколько всем нужны деньги. Но я подавил расстройство и продолжил. Таков уж этот мир...

- Я хочу заключить сделку как можно быстрее и хочу, чтобы ты приготовил мальчика для продажи. Надень на него ошейник, кольцо на член и постриги. Завтра к одиннадцати я подъеду забрать его. Дай ему Сока рабов (сироп с виагрой - прим. пер.) и поработай над ним слегка. Чем лучше он будет выглядеть, тем больше за него нам дадут.

- А, так вот чего ты хочешь. Сколько платишь?

- Думаю, что говорил уже «нам дадут» - это означает пополам, мы партнеры. За вычетом, конечно, пятидесяти фунтов, за которые я купил его у отца.

- Сколько ты думаешь за него получить?

- Четыре сотни, - без колебаний ответил я.

 Конечно, я не был уверен, что будет именно столько, но лучше называть верхнюю границу. А времени для объяснений будет достаточно после заключения сделки. Сейчас было важно заинтересовать Чейза. Я не платил полтинник отцу Роберта, но подумал, что такой расклад придаст реализма предприятию. Впрочем, когда работаешь с кем-то настолько беспринципным, как Чейз, нужно заботиться о себе.

Возвращаясь во двор, я прихватил с полки в кухне банку с жиром.

 Клеймо раскалилось докрасна в ярком пламени газовой горелки. Дэйви, прикованный за руки к перекладине креста, громко скулил в ужасе от предстоящего. Он был так близко к горелке, что должен был нагим телом чувствовать ее жар.

Когда я подошел, Роберт взглянул на меня и ожидающе улыбнулся.

- Я нагрел клеймо, мистер Варвик, - его голос был полон восторга, - вы сейчас это сделаете?

- Нет, Роберт, - улыбнулся я в ответ, - ты сделаешь это. Ты раньше ставил клеймо?

- Я видел, как это делают на Порабощении (повсеместный ежемесячный набор новых рабов) и несколько раз видел, как папа клеймит полевых рабов.

- Тогда ты знаешь, что ничего сложного. Просто выбери место, сильно прижми и считай до трех. Не торопись, когда считаешь, но и не тяни. Затем просто отними клеймо от него. Ок?

- Ок, мистер Варвик.

- Итак, сначала тебе нужно решить, куда поставить новое клеймо. Первое клеймо всегда на левой ягодице сразу над бедром. Со второй можно выбрать: под правой лопаткой на спине, или над правым соском на груди. Что думаешь? Посмотри на раба, перед тем, как выбрать.

Не обращая внимания на рыдание мальчика, Роберт подошел ближе, и медленно заходил вокруг. Каким-то образом, у раба получалось двигаться от него, несмотря на то, что руки его были прикованы, а ноги едва доставали до земли. Стоя сзади скулящего мальчика, Роберт ткнул кончиком пальца ему в правое плечо, определяя толщину плоти. Потом он обошел сильно напряженное нагое тело и ущипнул над правым соском.

- Я думаю, на груди, мистер Варвик, - сказал он напряженным от возбуждения голосом.

- Хороший выбор, Роберт, - сказал я, шагая вперед и густо намазывая жиром загорелую кожу раба. - Ты увидишь ужас на его лице перед тем, как раскаленное железо вонзится в него. А теперь, когда я скажу, достань клеймо из огня и быстро, чтобы не потеряло жар, сильно вдави в его грудь и медленно считай до трех, чтобы железо как следует отпечаталось. И не стой прямо напротив него - он может обмочиться, ты же не хочешь, чтобы на тебя попало?

- А зачем вы намазали его жиром, мистер Варвик?

 Я улыбнулся. Приятно было видеть, что мальчик проявляет любознательность даже в момент огромного возбуждения, а то, что он был очень возбужден, было заметно по холмику на его обтягивающих шортах. Определенно, он самый умный парнишка.

- Я не уверен, но говорят, что если намазать, то клеймо получиться четким и чистым: плоть не прилипает к клейму. Так мне говорили. А теперь я подержу мальчика.

Наклонившись, я сгреб безволосые яички мальчика и потянул вниз. Мальчишка взвыл.

- Хватит шуметь, Дэйви, - прорычал я, - через минуту ты закричишь по-настоящему.
- Наверное, ты видел, что твой папа так же держит рабов? - спросил я Роберта.

- Да, он говорит, что это лучший способ удержать их на месте, когда им очень больно. Еще он говорит, что тут есть только одна проблема - часто яички слишком маленькие, держать не за что. И мистер Варвик, а если Дэйви обмочится?

- Хорошо, что ты подумал об этом, подожди минуту.

Отпустив яички Дэйви, я выпрямился и стянул рубашку. Роберт широко раскрыл глаза, когда увидел ширину моих плеч и размер бицепсов. Однако, он ничего не сказал. Я нагнулся и снова захватил хозяйство Дэйви.

- Здесь немного, что можно взять, - усмехнулся я, сильно дергая вниз. - Приготовься, Роберт, крепко возьми рукоять. Сейчас! Вынимай из огня и сильно вжимай в его грудь!

Мальчик издал режущий ухо вопль, когда раскаленное железо коснулось нежной плоти. Струя теплой янтарной жидкости побежала из его члена, попав мне на руку. Подняв глаза, я увидел струйку дыма, шедшую от места прикосновения. Нос наполнил запах паленого мяса.

 На лице Роберта было выражение собранности, мышцы на руке, держащей клеймо, напряглись, стараясь удержать железо неподвижно, губы двигались, пока он медленно считал.

 Когда он убрал клеймо, я был рад, что оно чистое. Успех серьезно поднимет самооценку мальчика.
Дэйви на мгновение потерял сознание, тело его обмякло и повисло, дыхание участилось.

- Вокруг метки все покраснело, - напряженно сказал Роберт.

- Не беспокойся, - сказал я успокаивающе, залезая пальцем в свежий ожог. Находившийся в полубессознательном состоянии мальчик хрипло застонал от боли. - Это нормально, правда, чертовски больно, но со временем заживет.

- Вы сейчас будете пороть его, мистер Варвик?

- Нет, я так не думаю, Роберт. Нет смысла пороть отродье без сознания. Думаю, наверное, надо его запреть в клетку часов на двенадцать, чтобы он окреп и вволю надумался о том, что его ждет. А теперь, если мы хотим все сделать сегодня, нужно сходить и посмотреть, как Питер помыл твой велосипед, чтобы ты мог поехать домой и немного поспать.

 Питер был занят, наводя последний лоск на потрепанный велосипед Роберта. Он пытался загладить ржавчину на колесах. Мы стояли и смотрели, как он работает, прилагая все усилия и со всей сосредоточенностью, на которые только способен девятилетний раб.

Холмик на шортах Роберта вырос еще больше.

- Тебе лучше как следует им заняться, до того как уедешь, Роберт, - засмеялся я, - а то с этим ехать на велосипеде будет очень трудно.

- Я думаю, мистер Варвик, что Питер не так уж хорошо помыл мой велосипед, - сказал Роберт сдавленно, и холмик на его штанах стал еще больше.

Услышав это и, несомненно, вспомнив, что он и так уже весь в синяках, Питер тихо заплакал. Я не мог очень придраться к работе Питера, но по голосу Роберта понял, что это было неважно.

- Согласен, Роберт, - сказал я. - Ленивый маленький мерзавец вряд ли работал изо всех сил. Взгляни на состояние колес.

- Хозяин, пожалуйста, хозяин, - прохлюпал скорчившийся внизу Питер, поднимая заплаканное лицо и умоляюще глядя на меня, - я сделал все, что мог. Это ржавчина, хозяин, не грязь. Я не могу это смыть, хозяин...

Я пнул его ногой в бедро.

- Заткнись, дерьмо! - крикнул я. - Лучше не спорь с нами! Раз молодой хозяин говорит, что работа недостаточно хороша - значит она недостаточно хороша! Быстро принеси из дома прут, жалкий кусок дерьма!

Плечи Питера тряслись от плача, когда он побежал в дом.

- Что-то шорты тебе стали тесны, Роберт. Думаю, удобнее будет, если ты их снимешь.

Роберт колебался и я рассмеялся.

- Давай, Роберт, нет причин стесняться. Завтра я все равно все увижу.

 Мальчик сдавшись, просунул пальцы под резинку и потянул штаны вниз. Он не носил белья, как это повелось у свободных мальчиков. На секунду он прикрылся, но тут же с самым дерзким выражением лица убрал руки, показывая напряженный, подрагивающий от предвкушения член, кончиком почти достающий до пупка.

- Отлично, Бобби, - я специально использовал уменьшительную форму его имени, так называли только рабов, - завтра, я тебя сейчас предупреждаю, это уже будет не игра, все будет по-настоящему. Даже когда мы наедине, потому что никогда нельзя быть уверенным, что за тобой не подсматривают или не подслушивают.

- Я знаю, мистер Варвик, - серьезно ответил Роберт и с улыбкой добавил, - как вы думаете, какой раб из меня получится?

 До того как я ответил, прибежал Питер с прутом. Он упал на колени и поцеловал прут, перед тем, как обеими руками передать его старшему мальчику. Роберт взял прут, и раб согнулся и поцеловал землю у его ног, в универсальном жесте полного подчинения.

 Несомненно, он понимал, что его накажут не из-за его плохой работы, а чтобы удовлетворить жестокую похоть его хозяев. И также он знал, что спорить и умолять бесполезно. Его хозяин решил его побить и этого никак не изменить.

- Ложись на скамью, шлюха, - приказал Роберт. Его голос был наполнен желанием.

Питер повиновался и перегнулся через скамью, задрав зад для прута.

- Три удара хватит, мистер Варвик? - с сомнением спросил Роберт.

 Я улыбнулся и покачал головой. Я знал, что глупый мальчишка чувствует вину от того, что получает удовольствие от порки раба и так пытается его сократить. Он, должно быть, думал, что три удара по дрожащему заду плачущего мальчика удовлетворят его желание. Но тон его голоса и капля смазки, выступившая на кончике торчащего члена, говорили об обратном. Этой ночью с ним начинается история, которая будет очень опасна и, конечно, принесет много неудобств и страданий. Я должен был сказать ему, чтобы он не разменивался по мелочам.

- Нет, Роберт, - мягко сказал я, - боюсь, три удара недостаточно. Маленький мерзавец получит сполна за то, что не приложил максимум усилий, несмотря на возможность. Я многое могу простить рабам: тупость, неловкость, но вот неблагодарность - нет.

Я прервался и продолжил уже громче, чтобы перекрыть детский плач, который тоже стало хорошо слышно.

- Шесть ударов, Роберт, и посильнее. Старайся, чтобы после первого удара появилась кровь.

- Ок, мистер Варвик, сделаю, что могу, - улыбаясь, пообещал Роберт.

 Он мягко провел прутом поперек голого зада Питера, я увидел, как раб дернулся от прикосновения. Затем Роберт занес прут за правое плечо, сделал короткую паузу и со всей силы обрушил его на задницу раба. За свистом прута раздался звонкий удар по напряженному телу мальчика. Нагое тело Питера конвульсивно дернулось, голова запрокинулась, а пятки подскочили вверх. Последовали полсекунды полной тишины, а затем мальчик закричал. Его крик соперничал в пронзительности, если не в громкости с криком Дэйви, когда раскаленное клеймо прижигало его тело.

- Хозяин, пожалуйста, хозяин, - мальчик скулил без особой надежды, он знал, что не стоит ждать пощады.

- Займи прежнее положение, шлюха, - холодно скомандовал Роберт.

 Держа одну руку на маленькой спине Питера, когда он занял нужное положение, другой рукой Роберт проверил ярко красную свежую полосу на изгибе зада мальчика.

- Нет крови, мистер Варвик, - разочарованно сказал он.

- Не переживай, Роберт, - сказал я с теплотой, - в другой раз повезет. Ты знаешь старую поговорку «Если первый раз не повезло - попробуй еще»?

- Я попробую, мистер Варвик, - с улыбкой пообещал Роберт.

По непонятной причине отродье завыл еще громче. Я подумал, глядя на Роберта, который стоял над скулящим ребенком, со всей его гордостью и уверенностью свободного мальчика, как он адаптируется к жестоким реалиям рабской жизни. Он был прекрасным сильным молодым парнем. Я попытался представить его рабом, обученным подчинению, с железным ошейником на шее, с кольцом на гениталиях и рабским клеймом, выжженном на левой ягодице, лишенном всех атрибутов свободного, являющегося не личностью, а объектом, вещью. Даже видя его обнаженным, мне не хватало воображения. Единственной вещью, объединяющей свободного мальчика и жалкое Порабощенное отродье, был вставший член парня, достающий почти до пупка, его набухшая головка показывала животную сексуальность.

 Роберт снова занес прут над плечом. Питер сжался в ожидании удара, рыдая, отчаянно просил о милосердии, но милосердие - другое название для слабости, которая не допускалась в мире рабов. Конечно, Роберту так не казалось, он с размаху впечатал прут в нежное беспомощное тело.

- Одна капля появилась! - победоносно воскликнул он.

- Отлично, Роберт, - ответил я со смехом, - продолжай так же хорошо.

Юношеский энтузиазм Роберта очень возбуждал, я знал, что его не нужно подбадривать.

Конечно же, он еще четыре раза стегал прутом с образцовой силой, голое отродье корчилось и выло, когда прут рвал его зад.

- Блядь, мистер Варвик, - крикнул Роберт, хватаясь за член, - я не думаю, что потащу его в дом.

- Возьми его здесь, Роберт, - сказал я, - Не хочу, чтобы он заляпал кровью весь дом.

Сомневаюсь, что Роберт расслышал несколько последних слов, потому что он уже насел на Питера, загоняя член в его зад короткими мощными толчками.

ЧАСТЬ 7

 Возможно, мистер Варвик подумал, что я вернусь домой, поужинаю, а затем направлюсь прямиком постель, чтобы немного поспать перед долгой поездкой на велике в Нэш-Бич, но всё было совсем не так.

 Прежде всего, я понимал, что если исчезну, и даже если это будет выглядеть как случайность - утонул, купаясь нагишом в море - мама и папа хорошенько осмотрят мой компьютер. Не то, чтобы на нём имелось что-то особенное, но там были некоторые личные письма от моих друзей, которые могли их сильно взволновать. И лучше было бы их удалить.

Так что после ужина я по-быстрому принял душ, натянул пижаму и устроился за компьютером. Прежде всего, я попробовал пробежаться по всему почтовому ящику, читая каждое письмо и избавляясь от сомнительных. Потом понял, что это займет слишком много времени и удалил все. А также избавился и от других файлов, которые могли расстроить маму, если бы она их увидела.

Уже давно миновало девять вечера, когда я запустил очистку Windows, избавляясь от остатков удаленных файлов на жестком диске. Затем стёр ещё кое-что на мобильнике, и уже лежа в кровати, установил будильник на полночь.

 Моя комната находилась в задней части дома и выходила во двор фермы. Было еще светло, и двор не был пуст, поэтому я засыпал под знакомый шум: лязг сельскохозяйственной техники, грохот колес, грубые голоса мужчин и, частый, резкий треск плетей, оканчивающийся пронзительным, болезненным взвизгом поротых отродий. Забавно, как меняю